Луи Жаколио - Сердар

Согласно решению, принятому на общем собрании джемедаров, Совету семи были даны новые инструкции относительно дня, назначенного для восстания. В этот день сэр Лоренс, на котором лежит ответственность за самые жестокие указы, генерал Гавелок, который прославил себя кровавым террором, и пять членов совета, способствовавших вице-королю в гнусных репрессиях, должны были пасть под ударами кинжала правосудия.

Пусть мир узнает об их смерти одновременно с известием о пробуждении Индии, которая вторично взялась за оружие, чтобы отомстить за погибших и вернуть себе независимость.

Был также обсужден вопрос о том, следует ли требовать вице-короля к ответу перед Советом семи, и решен в утвердительном смысле. Из-за отсутствия Утсары, исчезновение которого браматма никак не мог себе объяснить, это требование поручено было передать Судазе, исполнителю приговора над Уотсоном, доказавшему свою необыкновенную ловкость в этом случае.

Покончив со всеми неотложными делами, браматма, желая остаться один, предложил членам совета пойти отдохнуть. Большинство из них достигло довольно преклонного возраста и чувствовало себя разбитыми под тяжестью волнений и усталости. На совете, устроенном браматмой, они несколько раз переглядывались с улыбкой, глядя, как Арджуна говорит, словно он не был в заключении, а только что пришел из Джахара-Богха. Все они не прочь были отдохнуть, но для этого не хватало, по-видимому, места. Арджуна понял их мысли и улыбнулся в свою очередь… Открыв нечто вроде шкафа, вделанного в стену, где спрятаны были шахматные фигуры, служившие еще свите раджи, он нажал на пружину… и стенка шкафа вместе со всеми полочками отодвинулась в сторону, открыв перед глазами «Семи» маленькую винтовую лестницу.

– На каждом этаже, – сказал Арджуна, – находится такая же комната, как и эта, но только разделенная на четыре спальни с широкими диванами. Они ничем не освещаются, так как башня устроена в месте пересечения четырех внутренних стен. В темноте сон ваш будет еще крепче, и вы без опасения можете спокойно отдохнуть. Нигде нет никаких проходов, соединяющихся с нижними этажами, и пройти к вам можно только через этот зал.

Все «Семь» удалились, и браматма остался один.

– Наконец, – сказал он, – наступает тот день, когда я приму участие в борьбе, о которой мечтаю в течение двадцати лет. Юг Индии восстанет, как один человек, под руководством четырех раджей, которых я склонил на свою сторону, а Север, хотя истекающий кровью, с той же энергией возьмется за оружие по призыву Наны Сахиба. Полк морской пехоты, расположенный в Пондишери и управляемый одним из моих друзей, даст нам три тысячи человек, что позволит снабдить туземные войска достаточным количеством офицеров. «Диана», «Раджа» и четыре других судна Ковинда-Шетти только что прибыли в Гоа, снабженные пушками, ружьями нового образца и всеми боеприпасами.

Недели через две мы двинемся против красных мундиров с двумя миллионами хорошо вооруженных людей – и тогда конец английскому владычеству в Индии и во всем мире… Честь моя восстановлена, это правда, но я не могу забыть, что двадцать лет тому назад англичане несправедливыми обвинениями разбили мою жизнь. К моей ненависти человека прибавляется еще ненависть француза, ибо я не могу забыть, что Англия в течение нескольких столений постоянно пользовалась самыми тяжелыми событиями нашей истории, чтобы разорить Францию, вырвав лучшие жемчужины из ее колоний…

Теперь я вырву из-под власти англичан Индию! Все идет как мне хотелось бы, и в этот час я вознагражден за все мои страдания. О! Сэр Джон Лоренс, ты думаешь, что я нахожусь во Франции и спокойно наслаждаюсь шестимесячным отпуском?.. Какое тяжелое пробуждение готовлю я тебе, и ты не знаешь, что близок уже час возмездия за все твои преступления…

Подумать только, что, не приди мне в голову мысль воспользоваться этим странным сходством и просить Арджуну позволить мне присутствовать на последнем собрании джемедаров, чтобы узнать настроение людей, – все принятые мной меры потерпели бы полную неудачу! Этот проклятый Кишная нашел способ взять в свои руки даже управление обществом «Духов вод»! Хорошо еще, что я переписывался с одним только Арджуной, – иначе все мои тайны, все проекты были бы известны этому негодяю. Кроме часа, назначенного для восстания, Кишная ничего не знает о наших союзниках, о наших действительных силах, не знает, наконец, о моем пребывании в Индии. А последнее его покушение против нас, которое он считает необыкновенно ловким ударом, совсем отдает его в наши руки. Слишком понадеялся он на толщину плит, зацементированных над нашей головой!