Джон Уильямс - Август

Перед тобой открыты три пути: или ты покидаешь свой лагерь и присоединяешься ко мне, чтобы покончить с Децимом и врагами Цезаря, и приобретаешь, таким образом, мою вечную дружбу, а также власть, которую даст тебе любовь народа; или остаешься безразличен ко всем призывам и не берешь ничью сторону в уютной безопасности своего лагеря, избежав как моих упреков, так и ненависти народа — но и его любви; или, наконец, приходишь на помощь изменнику Дециму и его так называемому «спасителю», вероломному сыну нашего вождя, приобретя в моем Лице непримиримого врага и заслужив вечное презрение народа.

Я надеюсь, ты достаточно мудр, чтобы выбрать первый путь; боюсь, природная осторожность подскажет тебе второй, и, умоляю тебя ради собственного благополучия, не вздумай выбрать третий!

Воспоминания Марка Агриппы — отрывки (13 год до Р. Х.)

Мы вошли в Рим, раздираемый междоусобицами и борьбой за власть. Марк Антоний, притворный друг покойного Юлия Цезаря, вступил в сговор с убийцами и всячески противился тому, чтобы тот, кого мы теперь называли Октавий Цезарь, получил почести и полномочия, завещанные ему его отцом. Уверившись в честолюбивых устремлениях узурпатора Антония, Октавий Цезарь отправился в провинции, где землепашествовали ветераны его отца; и мы собрали из них войско, верное памяти их злодейски убитого вождя, чтобы вместе с ними выступить против разрушителей мечты нашего народа.

Марк Антоний, незаконно захватив македонские легионы, вошел с ними в Рим, а оттуда последовал в Мутину, где обложил осадой Децима Брута Альбина. И хотя Децим был одним из убийц Цезаря, в интересах государства и порядка Октавий Цезарь согласился защитить его, как законного наместника Галлии, от преступного Антония. И вот, вооружившись благодарностью и разрешением сената, мы собрали наши силы и походным маршем двинулись к Мутине, где Антоний держал в окружении легионы Децима.

Итак, настало время рассказать о мутинском походе, моем первом военном опыте под началом Октавия Цезаря и Рима.

Легионами сената командовали бывшие в тот год консулами Гай Вибий Панса и Авл Гирций, из которых последний был опытным полководцем, пользовавшимся доверием Юлия Цезаря. Октавий Цезарь командовал Марсовым и четвертым македонским легионами, хотя последний и подчинялся непосредственно мне. Легион, состоящий из рекрутов, набранных в Кампании, был отдан под начало Квинта Сальвидиена Руфа.

Антоний замкнул кольцо осады вокруг Децима и стал выжидать, пока голод не заставит его предпринять попытку вырваться из окружения. Мы полагали, что внутри города у Децима припрятано достаточно провизии, чтобы продержаться до весны, поэтому расквартировали свои войска на зиму в Имоле, что в двух часах пешим маршем от Мутины, чтобы в случае надобности тут же прийти на выручку Дециму, если он предпримет вылазку против Антония. Однако Децим продолжал трусливо прятаться за толстыми стенами городских укреплений и не желал сражаться; посему по пришествии весны мы очутились перед необходимостью самим прорваться через линию укреплений Антония, чтобы спасти Децима, не желавшего спасать себя самого. Итак, в начале апреля мы приступили к решительным действиям.

Местность вокруг Мутины была неровная, болотистая, изрезанная оврагами и ручьями. Лагерь Антония располагался за болотами. Мы втайне стали искать проход через топь и вскоре нашли неохраняемую лощину; и вот глубокой ночью вместе с Пансой и пятью когортами его легиона Октавий Цезарь, Сальвидиен и я повели через болота наш Марсов легион и других воинов, обмотав тряпками мечи и копья, чтобы не выдать нашего приближения врагу. Стояла полная луна, но плотный туман, низко висевший над землей, полностью лишал нас возможности что-либо разглядеть перед собой; гуськом, положив руки на плечи впереди идущих товарищей, мы ощупью брели сквозь мерцающую мглу, не зная в точности ни куда мы идем, ни на кого можем наткнуться.

Так мы продвигались всю ночь и утром вышли на сухую дорогу, петляющую среди болот; здесь мы подождали, пока туман не поднимется, после чего обнаружили, что никакого противника перед нами не видно. Вдруг что-то сверкнуло в кустах, послышался приглушенный шепот, и мы поняли, что окружены. Громко пропел горн, и воины построились в боевые порядки на небольшой возвышенности. Панса приказал молодым рекрутам держаться в стороне и не путаться под ногами у ветеранов, но при этом оставаться наготове на случай надобности.