Иван Кратт - Великий океан

Алексей даже на него не глянул. Сжимая рулевое весло, он упирался ногами в дно байдары и вел лодку между бурунов. Гребцы-алеуты работали не разгибаясь. Чернобородый креол Василий стоял на коленях с багром в руках, выбирая путь.

Камни становились все крупнее, они вырастали из вспененной неглубокой воды, угрожая тонким кожаным бортам лодки. Некоторые камни были выше человеческого роста и словно перегораживали реку, другие тянулись посредине ее длинной грядой. Но зато чем дальше, тем яснее обозначался единственный среди них проход, и вел он к огромной, со сквозным отверстием скале, стоящей над водой как гигантская арка. Здесь был ход в реку. Тысячи лет высилась чудовищная дырявая глыба гранита на фоне таких же диких красноватых обрывов, уходящих все дальше в глубину гор.

Ворота открыты, промышленнички!сказал Василий и высоко поднял багор.В царство мое, государство!

Мокрая борода креола блестела, черные пряди волос спадали на лоб, сверкали белки глаз. Сын алеутки и цыгана, бежавшего в незапамятные времена с Нерчинских рудников, он знал почти все бухты западного побережья Америки. Восемь раз был в плену и у корсаров, и у индейцев, знал все языки, которые слышал, плавал с Кусковым в Кантон и сюда, в Калифорнию, вел переговоры с вождями местных племен. Реку Шабакай он открыл тогда же с моря, но плыл он по ней впервые.

Алексей направил байдару под каменную арку. Арка была настолько высокой и просторной, что под ней мог бы пройти корабль, и поистине напоминала ворота.

Ну и ну,крутнул головой Лука, все еще державшийся за борт лодки.

Однако, не видя бурунов и камней, он тоже взялся за весло, и байдара медленно и плавно, преодолевая мощное течение, прошла ворота. Дальше открывалась стремительная, но чистая гладь реки, сдавленной крутыми утесами, местами поросшими лесом, местами голыми и неприступными. Словно страшная сила разорвала горы, и в этой расщелине неслась река. Все же после бешеной пляски среди бурунов здесь плыть было легко. В первый раз за всю дорогу Алексей положил весло, вытер мокрое от брызг лицо, зачерпнул горстью воды, напился.

Кажись, проскочили!сказал он, снимая шляпу.А места-то какие, господи!

Он обернулся, посмотрел на ворота, затем на уходящие к небу стены каньона, на гигантские деревья, достигавшие вершинами краев ущелья. Ослепительный цвет неба, резкие границы тени, первобытные скалы и лес на непостижимой крутизне все было так захватывающе ново, что Алексей несколько минут только вздыхал и улыбался.

А ведь это наша земля, Василий! сказал он наконец креолу, тоже жадно разглядывавшему берега.Твое царство-государство... И речка наша. Никому мы тут мешать не будем, и нам никто не станет. Город выстроим, мельницу, корабли!

Рвани охотской навезем, кабак поставим! в тон ему ответил Василий и, обернувшись, насмешливо блеснул цыганскими очами.Церковь еще, купелюдиких крестить!

Алексей с удивлением глянул на него, но креол уже отвернулся и занялся багром. Зато в разговор ввязался Лука. Забыв только что пережитые страхи, он начал мечтать о таком колоколе для церкви, который «гудел бы на сто верст». Потом спохватился.

А чо с камнями, Лексей Петрович? спросил он, беспокоясь.Ить корабли не раки. Не пройдешь в речку.

С вами тут помечтаешь! Алексей засмеялся, махнул рукой. Однако слова Василия, насмешливый взгляд задели его. Некоторое время он усердно работал веслом, стараясь держать байдару посередине течения, и даже не любовался берегами. Приподнятое настроение постепенно проходило, уступало место заботам и беспокойству. Он прекратил разговоры и приказал налечь на весла.

Был уже полдень. Отсюда, из глубины ущелья, виднелось побелевшее от зноя небо, залитые солнцем вершины скал. Но внизу было прохладно, немного сумеречно, и это ощущение позднего часа еще больше заставляло Алексея торопить гребцов. Кусков положил всего три дня на поиски подходящего места по Шабакаю. Правитель новой колонии считал, что за это время партия Алексея пройдет верст тридцатьдальше ставить селение не имело смысла,а они потратили половину дня, только чтобы одолеть бар и миновать устье.

Что ждало их дальше, никто не знал. Может быть, пороги, водопады, а может, и другие препятствия. Беспокоили не только неизведанный путь, но и те три дыма, виденные вчера по прибытии корабля, как раз в той стороне, куда направлялась теперь байдара. А главное, чем дальше она продвигалась, тем меньше становилась уверенность найти место для заселения недалеко от моря. Ни обширных равнин, ни пастбищ здесь не было, только гористые берега, изрезанные ущельями, тянулись без конца, может быть на сотню миль. Местность годилась для постройки неприступной крепости, но не для мирного поселка.