Иван Стаднюк - Москва, 41

– Бог или природа не зря создали комаров, да и другую нечисть, подобную им. Ведь к весне тело человека дряхлеет, слабеет. Когда же его грызет всякая мелкая тварь, вроде комаров, он начинает чесаться, вскрывает этим поры, массирует и оживляет кровеносные сосуды и от этого крепнет, здоровеет; одним словом, возрождается.

Да и нескучным человеком был Косодарин. Кинув взгляд в сторону телеги, на майора Рукатова, он с веселой тяжестью вздохнул и посетовал:

– Эх, краплиночку бы этих денег мне до войны…

– Что, нужда была великая? – спросил Антон, чуть насторожившись.

– Мечтал мотоцикл приобрести. Даже денег было накопил.

– Почему же не купил?

– Жена запротестовала… Покупай корову – и только! Две недели спорили.

– И на чем порешили?

– Согласилась жена со мной! Говорит: черт с тобой, покупай мотоцикл, но… чтоб он доился!..

Антон сдержанно захохотал этой неновой побрехеньке и опять заметил острый взгляд сержанта, кинутый им в сторону Рукатова…

– Не нравится мне этот наш начальничек… – тут же сказал сержант Косодарин, будто почувствовав, что напарник его насторожился.

– Почему? – Антон нахмурил брови и внутренне съежился. – Командир как командир.

– Уже одна его фамилия душу холодит: Рукатов! – не сдавался сержант. – Будто за горло хватает…

– А твоя фамилия что означает? – Антон уставил на сержанта свои большие, по-детски наивные серые глаза: – Ко-со-да-рин!.. Не хочу я ни косы в подарок, ни косого подарка!.. Ко-со-да-рин!.. – И притишенно засмеялся. – Цаца великая!

– Шелехвостов – тоже не царского происхождения! – Косодарин как бы отмахнулся от Антона, приглашая его к новой мысли: – Ты, Антоша, не обратил внимания, как этот Рукатов да полковник Гулыга прохаживались в лесу по дорожке и о чем-то шептались?.. Полковник Гулыга еще так осторожненько оглядывался йо сторонам…

– Ну и что? Уточняли задачу.

– Вот именно – уточняли! И по этим уточнениям, как мне кажется, когда мы вывезем телегу из окружения, Рукатов избавится от нас, а денежки – тю-тю… Закопает в землю или где-то спрячет до лучших времен.

– Ты что, сержант, умом тронулся?.. Это же государственное дело!.. И как он может от нас избавиться?..

– Одна очередь из ручного пулемета – и с приветом, Антон Шелехвостов!.. Шелести хвостом…

– Ну это ты держи при себе, сержант! Не слышал я от тебя ничего подобного… Сержант!..

Под вечер сержант Косодарин, видя, что Антон сумрачно углубился в какие-то свои мысли, вновь завел разговор о деньгах:

– Что б ты, Антончик, делал, попади тебе в руки после войны хоть половина, хоть десятая часть такого бумажного добра?

– Сержант, а ты показался вначале мне умным мужиком. Теперь вижу – недоумок.

– Сам ты недоумок… Не пробиться нам к своим! Пойми это… Рано или поздно попадут деньги в руки немцев!

– И что ты советуешь?

– Надо шевелить мозгами.

– Иди шевели вместе с майором Рукатовым.

– Что ты? Он же псих! Тут же и пристрелит.

– За самосуд у нас не жалуют.

– Здесь особая статья… Оправдают майора… – Сержант, будто испугавшись своих мыслей, умолк.

Антон, взглянув на Косодарина, непроизвольно отодвинулся в сторону. Перекошенное гримасой скрытого страха лицо сержанта тут же разгладилось улыбкой – явно притворной, жесткой, едкой и даже какой-то лютой. Приглушенным, потерявшим всякую звонкость голосом он сказал:

– Худо кончится наше дело, красноармеец Шелехвостов… Деньги и такие люди, как Рукатов, а я их нюхом чую, вредны друг для друга.

– А ты предложи Рукатову разумный совет. – Антон все еще надеялся вывести размышления сержанта на какую-то другую стезю.

– Умный человек пулю бы ему предложил… Не то что мы с тобой.

Чувствуя, что полыхнувший в груди холодок страха отнимает у него голос, Антон, пытаясь придать своему лицу безразличие, скосил глаза на сержанта. А тот глядел на него в упор с улыбочкой, обнажив оскалившиеся белые и ровные зубы. Вплоть до золотых «мостов» на кутних резцах.

– Ну а с этим что? – Антон, изо всех сил напрягаясь, чтоб не выдать своего страха, кивнул вправо, где в низкорослых можжевеловых кустах таился их второй секрет – сержант Петров; он служил ранее в танковых войсках и, может, поэтому не снимал с себя темно-синего, промасленного комбинезона.

Впрочем, Антон не знал подробностей биографии Петрова. Только завидовал, что сержанта вооружили не одним легким трофейным автоматом, как их с Косодариным, но и винтовкой со снайперским прицелом. Сквозь этот прицел Петров обозревал недалекую дорогу, а иногда приподнимался над сизой волной можжевела и смотрел на их парный секрет.