Герман Герстнер - Братья Гримм

Когда Вильгельму было 70 лет, он заметил как-то: «Мы шаг за шагом бредем по своему пути; исчезают дни и годы, прошлое отходит на задний план, подобно высоким горам, над которыми веет нежный аромат и которые пышно горят в лучах утренней и вечерней зари».

«Словарь» по-прежнему отнимает почти все силы и время. И все-таки братья Гримм находят возможность переиздать ряд своих трудов, что, правда, потребовало повторного их просмотра. Кроме того, пишут несколько статей и выступлений для Академии наук.

Первая и вторая части «Немецкой грамматики» Якоба Гримма вновь вышли в 1852 году, уже без изменений. Год спустя (1853 г.) — второе издание его «Истории немецкого языка». Свидетельством большого спроса на научные труды Якоба Гримма стали и другие переиздания в 1854 году: третье издание «Немецкой мифологии» и второе — «Древностей германского права». В новом предисловии к «Древностям» Якоб заметил, что именно эту книгу он когда-то писал с особым удовольствием.

Работа же над «Грамматикой» и «Словарем» продвигалась труднее и медленнее, нежели ему хотелось бы. «Ибо, — говорил он, — «Грамматика» и «Словарь» превосходят возможности трудолюбивого человека». Теперь Якоб понимал, что эти работы не могут быть завершены в течение одной человеческой жизни.

Да, он открыл пути в новые области исследований — только пойдут по ним уже другие. Это было ощущение человека, увидевшего вдали обетованную землю, но уже не имеющего сил ее достичь.

К числу значительных творческих достижений в пятидесятые годы относятся выступления Якоба со статьями в академии. Особенно две отличаются богатством научной мысли и блестящим языком: доклад «О происхождении языка» (1851 г.) и «Слово о Шиллере» (1859 г.) в связи со столетием со дня рождения. Оба доклада еще при жизни Якоба выдержали несколько переизданий и были переведены на французский язык.

Доклад «О происхождении языка» выходил далеко за рамки филологических проблем. Это было исследование в духе философии языка, в котором Якоб Гримм признавал, что происхождение языка «таинственно и чудесно», но одновременно выражал надежду выяснить кое-какие из этих тайн. Он показал различие между человеческим языком и языком животных: «Неизменяемые и однообразные голоса, которыми наделены все виды животного мира, находятся в полной противоположности к человеческому языку, который никогда не бывает неизменным, который меняется от поколения к поколению и который каждому человеку приходится осваивать. Из того, что человеку не требуется учить и что таким образом входит в его жизнь само собой, это одинаковые у всех народов стоны, плач и вздохи, а также любые другие выражения телесных ощущений, одно только это с полным основанием может быть поставлено в один ряд с криками животных. Но это как раз и не относится к человеческому языку».

Откуда же все-таки появился человеческий язык? Является ли он чем-то врожденным, благоприобретенным, или же он имеет божественное происхождение? Якоб Гримм придерживался иного, третьего положения, которое в принципе наметил уже Александр фон Гумбольдт, когда заявил: «Языки есть продукты духовной деятельности человечества».

Свою точку зрения Якоб сформулировал следующим образом: «Я показал, что человеческий язык столь же мало может быть божественным даром, как и прирожденным свойством; врожденный язык превратил бы людей в животных, язык, ниспосланный свыше, предполагал бы в них богов. Не остается ничего иного, как считать, что он должен быть человеческим, в своем происхождении и развитии абсолютно свободно усвоенным нами, он не может быть не чем иным, как нашей историей, нашим наследием».

Разумеется, считал Якоб, усвоенный и развитый людьми язык мог достичь высокой ступени совершенства лишь при условии, что основа, способность к этому была заложена в душу человека высшим создателем. Он подразумевал под этим следующее: «Язык выступает как непрерывный труд и как результат этого труда, как завоевание людей, быстрое и медленное, одновременно людей, обязанных ему свободным развитием своего мышления, — тем, что их разделяет и объединяет. Тем, что они есть, люди обязаны богу, тем же, что они достигают в добре и зле, они обязаны сами себе. Словно драгоценный дар, создатель вложил в нас душу, то есть способность мыслить, и снабдил нас органами речи, то есть способностью говорить, и, лишь используя эту способность, мы начинаем мыслить, лишь изучив язык, говорим. Мысли, как и язык, являются нашей собственностью, на том и на другом зиждется свобода, свойственная нашей природе».