Михаил Волконский - Сирена

Варгин протянул ей руку, она положила в нее свою, и он прижался к ней горячими губами.

– Голова не болит? Не тяжело? – спросила леди.

– Нет, я чувствую себя отлично!

– Ну, тогда я могу говорить с вами. Вы уже знаете, что с вами случилось?

– Да, мне рассказали! – и Варгин, не зная, как назвать карлика, показал на него глазами.

– Ах, Максим Ионыч! – улыбнулась леди и обратилась к карлику: – Максим Ионыч, выйдите на минутку! Мне нужно поговорить с господином художником.

Карлик раскланялся и с достоинством вышел из комнаты.

– Скажите, пожалуйста, как вы думаете, – начала леди, – с кем мог приехать за вами в мастерскую Елчанинов?

– Как с кем? Разве он был не один? С кем же он мог приехать?

– Он не знает никакого поляка?

– Поляка?.. Позвольте... – стал соображать Варгин. – Нам с ним известен один только поляк, полусумасшедший какой-то. Представьте себе, он... я даже не знаю, как это сказать вам...

Леди поспешила ободрить его, сказав:

– Ничего, ничего! Говорите!

– От него несколько лет тому назад ушла жена, неизвестно куда, и с тех пор он отыскивает ее, и кажется, как только увидит красивую женщину, так воображает, что это его супруга. Он дошел даже до того, что, когда увидел, как я нарисовал ваш профиль, заорал, как безумный: «Да это моя жена!» Впрочем, он и есть безумный.

– Ну, разумеется! – согласилась леди. – Отчего же вы не сказали мне об этом?

– Я и представить себе не мог, чтобы такой вздор мог интересовать вас: мало ли какие бывают сумасшедшие!

– Отчего же? Все-таки это интересно! И кто же этот поляк?

– Ну, его общественное положение невысоко: он находится в услужении у маркиза де Трамвиля.

– Так вот оно что! Но как же он очутился тогда вместе с вашим приятелем?

– Право, не знаю! Да был ли это он?

– Вероятно, потому что, когда он увидел меня, он так напугал меня своим криком...

– Что же он кричал?

– Что я его жена! – и леди расхохоталась искренним, звонким смехом. – Ну, однако, мне пора! – спохватилась она. – А вы все-таки спросите у вашего приятеля, откуда он взял этого поляка, чтобы приехать за вами, и завтра расскажете мне.

– Значит, мы завтра увидимся?

– Да, увидимся.

– Где же?

– Там видно будет. Словом, увидимся! Ну, до свиданья!

И, простившись с Варгиным, леди ушла, а ему снова показалось, что все, что происходит с ним, происходит во сне, и это сновидение таково, что ему не хочется просыпаться.

Он полузакрыл глаза; мягкое, нежное забытье охватило его, и в этом забытье самые сладкие грезы стали являть ему самые смелые картины и образы.

Сквозь них Варгин видел опять сидевшего у его постели карлика, обстановку комнаты, опущенные зеленые шторы на окнах с отпечатанными на них черной краской плохими рисунками каких-то деревьев и замков, видел дверь, дверь эта отворилась и в комнату вошла девушка.

Варгин вспомнил, что где-то видел ее. Это была та самая, которая приезжала за маркизом в трактир, которую звали Туровской и в доме у которой он был теперь. Она вошла и, кивнув головой на Варгина, спросила у карлика:

– Спит?

– Кажется! – ответил карлик.

Она села у окна.

– Максим Ионыч! А его все еще нет! – прошептала она.

– Да, нет, Верушка. Кабы пришел, я бы сейчас дал знать.

– С ним случилось что-то! Ты знаешь, который теперь час? Уже второй ночи! Если бы все было благополучно, он вернулся бы.

– Не знаю, что и сказать, Верушка! Может, он просто не решился, а теперь ему и совестно вернуться.

– Нет, Максим Ионыч, не похоже это на него! – словно испугалась даже и обиделась девушка.

– И вправду не похоже! – спохватился карлик. – Это я так, сдуру сказал. Нет, я тут поговорил сегодня с ним, правда, он хороший человек!

– Я ума не приложу, что с ним. А вдруг как из-за меня да над ним самим беда стрясется!

– А тебе было бы жаль его? Верушка, да никак ты плачешь? Что с тобой, голубушка? Полно! Или, правда, недаром полюбил он тебя?

Девушка посмотрела на него большими глазами.

– Как полюбил?

– Ну, известно, как любят! То есть опять я сдуру говорю. Полюбил-то он тебя не как другие любят, а по-своему, по-хорошему: о себе не помнит, только о тебе думает и ради тебя всем пожертвовать готов. Верно тебе говорю!

Тут глаза Варгана смежились, и он не слыхал, о чем говорил дальше карлик с девушкой.

Елчанинов почувствовал, как его опустили на разостланную на каменном полу солому; потом он услышал, как хлопнула тяжелая дверь и звякнул железный засов на ней.