Александр Дюма - Мария Стюарт

– О, если смерть будет скорой и легкой, я приму ее как воздаяние за свои грехи. Я ведь горжусь, когда думаю о своих свершениях, но смиренна, когда сужу себя. Нет, меня несправедливо обвиняют в сообщничестве в убийстве Дарнли, но было бы справедливо осудить меня за брак с Босуэлом.

– Время уходит, ваше величество! – воскликнул Мелвил, глянув на стоящие на столе песочные часы. – Сейчас они вернутся, вот-вот будут здесь, и на сей раз вам придется дать ответ. Ваше величество, попытайтесь хотя бы извлечь из своего положения все возможные выгоды. Вы здесь одна, без друзей, без охраны, без власти. Отречение, подписанное в подобных обстоятельствах, ваш народ никогда не сочтет за выражение вашей свободной воли и поймет, что у вас его вырвали силой, и если понадобится, если настанет день, когда можно будет опротестовать отречение, о, тогда у вас будут два свидетеля произведенного над вами насилия, и одним будет Мэри Сейтон, а другим, – понизив голос и испуганно оглядываясь, закончил он, – будет Роберт Мелвил.

Едва он произнес это, на лестнице вновь раздались шаги: оба лорда возвращались, не дождавшись, когда истекут пятнадцать минут; через несколько секунд дверь распахнулась, и в ней появился Рутвен, а за его плечом маячило лицо Линдсея.

– Мы вернулись. Что вы решили, ваше величество? Мы ждем ответа, – сказал Рутвен.

– Да, – подтвердил Линдсей, отталкивая Рутвена, который загородил ему проход, и устремляясь к столу, – ждем ответа, ясного, четкого, определенного и без всяких уверток.

– Вы крайне настойчивы, милорд, – бросила королева. – Вряд ли вы решились бы требовать чего-либо от меня, будь я на берегу озера, свободная и окруженная верной охраной, но в этих стенах, за решетками, в этой крепости я отвечу вам, что подпишу все, что угодно, и охотней, чем вы думаете. Короче, вам нужна подпись, и вы ее получите. Мелвил, подайте мне перо.

– Надеюсь, однако, – задал вопрос лорд Рутвен, – что ваше величество не намерены впоследствии ссылаться на нынешнее свое положение, дабы опротестовать подпись?

Королева уже склонилась над столом, уже подносила перо к бумаге, и тут прозвучал вопрос Рутвена. Она тотчас же надменно выпрямилась и бросила перо.

– Милорд, – объявила она, – недавно вы от меня потребовали безусловного отречения, и я готова его подписать. Но если к отречению прибавлена приписка, что я отрекаюсь по собственному побуждению, не считая себя достойной трона Шотландии, то я ничего не подпишу даже за три соединенные короны, которые у меня поочередно похитили.

– Остерегитесь, миледи! – вскричал в ярости лорд Линдсей, схватив ее за запястье и изо всех сил сжимая его рукою в латной рукавице. – Остерегитесь, ибо наше терпение уже исчерпано, и как бы мы не решились разбить то, что не желает гнуться!

Королева продолжала стоять, и хотя краска гнева разлилась, словно пламя, по ее лицу, она не произнесла ни слова, не попыталась вырвать руку и лишь с безмерным презрением смотрела в глаза грубияна-барона, и тот, устыдившись, что поддался вспышке ярости, отпустил королеву и попятился назад. Тогда она приподняла рукав платья, и, демонстрируя отпечатавшийся у нее на коже синий след стальной рукавицы лорда Линдсея, молвила:

– Именно этого я и ждала, милорды послы, и теперь ничто не помешает мне поставить подпись. Да, я отрекаюсь от престола и короны Шотландии по собственной воле, и вот доказательство, что никто не принуждал меня к этому.

Королева взяла перо и стремительно подписала оба акта, подала их лорду Рутвену, с достоинством поклонилась послам и неторопливо удалилась к себе в спальню, сопровождаемая Мэри Сейтон. Рутвен проводил ее взглядом и, когда она исчезла за дверью, пробормотал:

– Ладно, главное, она подписала, и хотя способ, который вы использовали, Линдсей, не часто применяется в дипломатии, он тем не менее оказался действенным.

– Бросьте шутить, Рутвен, – прервал его Линдсей, – она – благороднейшее существо, и если бы я осмелился, то бросился бы к ее ногам и умолил простить меня.

– Еще не поздно, – усмехнулся Рутвен, – в нынешних обстоятельствах она не будет к вам сурова. Может быть, она решила прибегнуть к Божьему суду, [30] Божий суд – в Средние века испытание, с помощью которого определялась истина. Здесь имеется в виду поединок, один из участников которого представляет защиту, а второй обвинение. Победа одного из них в поединке доказывала виновность либо невиновность обвиняемого. и тогда такой боец, как вы, мог бы весьма решительно изменить все дело.