Александр Дюма - Мария Стюарт

– И я тем охотней подчиняюсь вам, миледи, – произнес, ничуть не смутясь, лорд Рутвен, – что прощение вам предлагается на определенных условиях, каковые приведены в этих актах, предназначенных установить в государстве спокойствие, жестоко подорванное многими вашими винами, и вины эти придется искупить.

– А будет ли мне дозволено, милорд, прочесть эти акты, или я должна, доверяясь тем, кто мне их привез, подписать их с закрытыми глазами?

– Нет, миледи, – отвечал лорд Рутвен, – тайный совет, напротив того, желает, чтобы вы ознакомились с ними, так как вы должны подписать их по собственной воле и без принуждения.

– Тогда прочтите их, милорд, поскольку мне кажется, что в ваши весьма необычные обязанности входит и оглашение их.

Лорд Рутвен развернул одну из двух грамот, что он держал в руке, и совершенно бесстрастным голосом начал читать:

– «С малых лет унаследовавшая корону Шотландии и призванная править королевством, я со всем тщанием занималась управлением государством, но сие было столь тягостно и трудно, что ныне я не нахожу в себе ни достаточной решимости, ни достаточных сил, чтобы и далее нести бремя государственных забот; вследствие чего и поскольку нам Божьей милостью дарован сын, мы пожелали при жизни передать ему корону, каковая принадлежит ему по праву рождения, и посему порешили отречься и отныне отрекаемся свободно и по собственной воле в его пользу от всех наших прав на корону и правление Шотландией и желаем, чтобы он немедленно взошел на трон, как если бы он был призван на него вследствие нашей естественной кончины, а не по нашему волеизъявлению; дабы настоящее наше отречение прозвучало во всей полноте и со всею торжественностью и никто не смог бы ссылаться на его незнание, мы повелеваем нашим любезным и преданным родичам лордам Линдсею Байерскому и Уильяму Рутвену предстать вместо нас перед дворянством, духовенством и горожанами Шотландии, каковых поручаем им собрать в Стерлинге, и от нашего имени отречься публично и торжественно от всех наших прав на корону и правление Шотландией.

Подписано по нашему собственному желанию и как изъявление нашей последней королевской воли в нашем замке Лохливен июня дня… года тысяча пятьсот шестьдесят седьмого».

– Число еще не проставлено, – объяснил Рутвен.

Несколько секунд все молчали, наконец Рутвен осведомился:

– Вы все слышали, ваше величество?

– Да, – отвечала Мария Стюарт, – я слышала мятежные слова, которые не в силах была понять, и думала, что мой слух, пытающийся уже некоторое время привыкнуть к странным речам, обманывает меня, и эти мои мысли не делали вам чести, милорд Уильям Рутвен и милорд Линдсей Байерский.

– Ваше величество, – прервал ее Линдсей, которому надоело молчать, – наша честь – не предмет забот женщины, не сумевшей соблюсти свою.

– Милорд! – воскликнул Мелвил.

– Не мешайте ему, Роберт, пусть говорит, – остановила его королева. – Наша совесть защищена броней, не менее закаленной, чем та, в которую столь предусмотрительно облачился милорд Линдсей, хотя, к стыду правосудия, сейчас мы лишены своего меча. Продолжайте, милорд, – обратилась она к лорду Рутвену. – И это все, чего от меня требуют мои подданные? Число и подпись? О, это такой пустяк! А вторая грамота, которую вы держите, блюдя последовательность, вероятно, содержит просьбу, удовлетворить которую трудней, нежели передать годовалому младенцу корону, принадлежащую мне по праву рождения, и выпустить скипетр, дабы взять вместо него веретено.

– Эта вторая грамота, – объявил Рутвен, нисколько не обескураженный насмешливо-язвительным тоном королевы, – акт, которым ваше величество утверждает решение тайного совета назначить вашего возлюбленного брата графа Мерри регентом королевства.

– Да неужели? – усмехнулась Мария. – Тайному совету необходимо, чтобы я утвердила столь пустячный акт? А моему возлюбленному брату он нужен, чтобы без угрызений совести носить новый титул, который я присоединю к уже дарованным ему мною титулам графа Map и графа Мерри? О, все это так трогательно и в этом столько почтения ко мне, что у меня просто нет никаких оснований жаловаться. Милорды, – встав и резко сменив тон, промолвила королева, – возвращайтесь к пославшим вас сюда и передайте им, что на подобные просьбы Марии Стюарт нечего ответить.

– Одумайтесь, миледи, – произнес Рутвен, – ведь я же вас предупредил, что лишь на этих условиях вам будет даровано прощение.