Роберт Картер - Меч войны

— В этом случае, ваше высочество, я прошу позволения покинуть Хайдарабад и присоединиться к моим соотечественникам в их последней битве, — сказал он спокойно.

Назир Джанг наклонил голову и искоса взглянул на де Бюсси, прежде чем ответить.

— Разбейте его оковы, — приказал он.

— Но, ваше высочество, я должен прот...

— Месье де Бюсси, мы уже повелели. Мы уверились, что мистер Флинт — человек чести. Посольство Анвара уд-Дина можно считать закончившимся. Мухаммед Али Хан выедет сегодня в Аркот с нашим решением: его отец остаётся набобом Карнатики, но наш суд примет к рассмотрению требование претендента, Чанда Сахиба.

Де Бюсси продолжал протестовать:

— Отпустить человека, который хотел убить ваше высочество?

— Мы находим это недоказанным. Он получит наше позволение покинуть Хайдарабад с тем, чтобы возвратиться в форт Сен-Дэвид и верно служить своему господину, как он ходатайствует. Возможно, к этому времени ваши доблестные французские войска захватят эту крепость. Возможно, другой английский флот прибудет, чтобы спасти её. Кто знает, кроме Аллаха? Мы, таким образом, предаём его жизнь в руки Бога.

Они освободили Хэйдена Флинта от цепей, и он вышел из зала заседания дурбара не остановленный охраной. Они смотрели на него: Назир Джанг, его министры и злобный глаз проклятого алмаза.

Когда он спускался по ступеням, ему стоило огромных сил подавить панику, поднявшуюся внутри его. По наклонному слоновьему сходу к воротам дворца спускалась масса людей, покидающих цитадель. За ними следовали две сотни солдат, конные телохранители с зелёными знамёнами на пиках, овальными щитами. Далее — огромная туша Макны, слона-самца, с Мухаммедом Али Ханом, смотрящим невидящим взглядом вперёд. Сзади следовало полдюжины паланкинов, сопровождаемых женщинами в сари.

У него невольно перехватило дыхание, когда он увидел малиновые занавеси паланкина Ясмин.

Он бросился бежать, насторожив тем самым охрану. Они преградили ему путь тяжёлыми мечами, а когда Хэйден попытался прорваться, на помощь прибыло ещё несколько вооружённых стражников.

Вырваться было невозможно. И тут ужасная мысль пронзила его.

Мухаммед Али жаждал отомстить жене. Покинув Хайдарабад и возвратившись в Карнатику, она окажется отданной на его милость. Ей будет предъявлено обвинение в зине. Она едет к своей погибели. Они забьют её камнями до смерти, так же как они побили камнями то несчастное создание.

Он кричал, и его крик эхом отдавался в ущелье высоких стен слоновьего спуска. Затем он увидел, как занавеска паланкина отдёрнулась назад и закутанная фигура подняла пальцы ко лбу, губам и сердцу, прежде чем шедшие по сторонам служанки не задвинули занавесь вновь.

Длинный ствол мушкета высунулся из-за камней, следуя за своей целью. Мушкет был направлен на одинокого всадника, направившего лошадь в сухую лощину. Отклонившись назад в седле, он двигался по направлению к дороге от Пондичерри до Бахура. Роберт Клайв знал это место как идеальное для засады. В конце концов, какой-нибудь ничего не подозревающий французский офицер поддастся искушению сократить путь, проехав по лощине, и тогда он умрёт.

Полдюжины солдат-индийцев Клайва низко пригнулись, следя за феринджи. Их пыльные тюрбаны сливались со скалами.

Никто из них больше не жевал свой пан; они вынули тонкие палочки табака изо рта и прекратили беседу. Все глаза обратились к извилистой лощине.

Стрекот сверчков мягко разносился в воздухе.

Неожиданно раздалось ржание. Лошадь оступилась на каменистой осыпи и остановилась. Всадник погладил её, соскочил на землю и, взявшись за поводья, повёл лошадь вниз. Неожиданно поводья вырвались из его руки, а голова лошади резко откинулась назад. Затем, через долю секунды, он услышал звук мушкетного выстрела и замер на месте.

Всадник вглядывался в окружающие скалы с бьющимся сердцем. Когда он посмотрел вниз, то увидел, что его лошадь лежит в клубах пыли, колотя копытами в предсмертных судорогах; из-под её головы растекалась тёмная лужа крови. Тот, кто стрелял, пробил в её черепе аккуратную дырку.

— Каун хаи? Кто здесь? Киа мангте хо? Что вам надо?

В ответ донёсся крик:

— Вахан каре рахо! Стой на месте!

Сверчки вновь начали стрекотать. Он услышал шаги позади него, начал поворачиваться, но приказ повторили вновь, и он подчинился. Горячий стальной ствол, приставленный к его голове за ухом, заставил его вздрогнуть.