Роберт Картер - Меч войны

Он поднял свою саблю.

— Аркали! — закричал Клайв. Сердце его бешено колотилось. Боевой клич ожёг горло.

Башня Земных Наслаждений стояла в восточной части дворцового комплекса низама. Это был удивительный павильон, с большой высоты которого открывались захватывающие виды; и в то же время он давал возможность уединения, столь ценимого в Индостане. Он состоял из трёх уровней, наподобие ярусов свадебного торта, построенных целиком из песчаника. Каждый ярус был окружён низким каменным ограждением из прорезанных узорами каменных плит. Всю конструкцию венчал купол Моголов, висящий на высоте двадцати ярдов над равниной.

Хэйден последовал за Ясмин по узким каменным лестницам, проходящим сквозь овальные вырезы в ярусах. С самой верхней площадки павильона они наблюдали за огромными чёрными тучами, которые с поразительной быстротой заполняли небо.

— Посмотри на небо там, Ясмин! Какое удивительное зрелище, правда? — с восторгом сказал Хэйден.

— Да. В детстве в поисках уединения я любила приходить к месту, очень похожему на это, — ответила она взволнованным голосом. — И когда здесь никого нет, я представляю, что опять нахожусь во дворцах в Дели или на стенах Красного Форта, гляжу на излучину реки Джамны, на которой стоит несравненная гробница Агры.

— Ты говоришь об этом как о необыкновенном и загадочном месте.

— Это — памятник великой любви, Хэйден: белая мраморная усыпальница, Махал Мумтаз, жены шаха Джахана. В мире не может быть ничего, сравнимого с этим.

Тонкая песчаная пыль шуршала на шёлковых подушках, в которые они погрузились. Сверкнувшая вдруг снова молния, ярко засиявшая на фоне непроницаемо серой части неба в виде сверкающих стрел, обрадовала и поразила его; её же испугала. Вдали послышался раскат грома.

— Ты слышала? — прошептал он.

Она спрятала голову у него на плече.

— Индусы говорят, что это боги воюют на небесах. Гарадж — это вопль дракона Вритры, поражённого Индрой.

— Но ты не веришь в это? Ты была смелой во время шторма на море. Почему же ты дрожишь теперь?

— Своей молнией он раскалывает горы, создавая реки и тучи, давая нам вновь солнце и рассвет. Это опасно! Простые люди говорят, что Индра владеет огромными силами. Разве ты не видел деревья, разбитые и сожжённые его ударом? Неразумно оставаться здесь, на этом высоком месте, Хэйден.

— Но ты не веришь в Индру. Ты же мусульманка. Если эта молния создана Аллахом, зачем же нам убегать от неё? Давай прославлять дело Его рук.

«Электрические разряды великолепны», — думал он, ощущая возбуждение от окружающего зрелища.

— Я могу доказать тебе, что нам нечего бояться. Быстро, считай секунды! Эк, до, тин, чар, панч, чхе, cam, атх , — считай со мной, Ясмин, — нау, дас, джирах, вот теперь, ты слышала это?

— Почему ты считаешь, Хэйден? Это что, английское заклинание, защищающее тебя?

— Нет! Чтобы определить расстояние. Каждые пять секунд — это одна миля. Последняя молния была от нас на расстоянии больше двух миль. Она не может нам ничего сделать.

Ещё вспышка, яркая, фиолетовая и долгая, а дождя всё не было, но пыль на земле, в пятидесяти футах от них, закручивалась в быстрые вихри.

— Электрическая жидкость может воспламенять дух, — сказал он, полный восхищения. — Это — поразительная вещь! Ты знаешь, что в Европе есть машины, которые могут производить молнию?

Она слушала, крепче прижимаясь к его груди.

— Твои шутки очень странные. Мне они не нравятся.

Её руки покрылись гусиной кожей, он ощущал это под просвечивающим муслином, покрывающим её.

— Это не шутка. Это правда. Я слышал о такой машине, у неё есть изогнутая ручка, любой может повернуть её и получить небольшую молнию вот такой длины. — Он показал расстояние в дюйм между своими указательным и большим пальцами.

— В Европе действительно великие мудрецы, если они могут делать это. Но это не поможет нам ничем. Потому что люди вкусили от Древа Познания в эдемском саду, и мы все прокляты.

— Почему ты дрожишь?

— Держи меня, баба [74] Баба — ребёнок, а также уменьшительно-ласкательное обращение (инд. из турецк.). .

Он опять заглянул ей в глаза, увидел, как её голова склонилась, а губы раскрылись, и он наклонился к ней, а затем поцеловал. Жадно, в уверенности, что поступает неверно и очень дурно, но желание оказалось сильнее его.

Дождь начался. Крупные капли, как Божьи слёзы, падали, разбиваясь о пыльный камень. Громкий шелест на куполе башни возвестил о том, что дождь перешёл в ливень. Туман из мелких брызг увлажнял блестками ковёр, шёлковые подушки и их обнажённые тела, слившиеся воедино. Непогода бушевала с тем же неистовством, с каким молодые люди отдались друг другу.