Роберт Картер - Меч войны

Французская колонна начала двигаться вперёд, и Хэйден увидел изумление и радость на лице Мухаммеда Али.

— Они решились на переправу! — торжествовал он. — Смотри!

Подскакал посыльный и, встав на стременах, чтобы дотянуться до их погонщика, передал свиток для Мухаммеда.

— Разведчики моего отца докладывают, что из Мадраса вышел ещё отряд французского подкрепления, — сказал Мухаммед. — Хорошо. Они тоже заплатят за грехи их губернатора.

— Сколько людей в отряде? — спросил Хэйден с побелевшим лицом.

— Сотни! Я надеюсь, тысячи! Чем больше, тем лучше, ибо они все умрут!

— Есть у них орудия? Артиллерия с ними?

— Что бы они ни имели, это всё скоро будет нашим.

Хэйдена Флинта охватило отчаяние.

— Послушайте меня!

Мухаммед отбросил его руку.

— Проваливай к дьяволу, осквернитель! Прочь с моей дороги! Сядь там, с женщиной. Мои солдаты должны видеть своего князя!

Хэйдена грубо отшвырнули в задний угол ходаха, где неподвижно сидела Ясмин, рядом с нею стояли три длинных мушкета — джезала; их тонкие, обвязанные проволокой стволы были в рост человека и совершенно непригодны для стрельбы с движущегося слона. Она выбрала один из джезалов и передала ему, взяла другой и приложила тяжёлый треугольный приклад к своему плечу.

— Вы навлечёте их огонь на себя! — закричал он. — Разве вы не понимаете, какой прекрасной мишенью являетесь?

— Люди должны ясно видеть своего князя! — крикнула она в ответ. — Иначе их боевой дух может упасть!

— Боже мой, леди, это — сумасшествие! Вы должны сесть! И скажите ему, если французы выведут орудия, они будут стрелять крупной картечью, и это погубит его кавалерию.

— Нас учили, что кавалерия всегда побеждает артиллерию. Они будут разгромлены прежде, чем успеют перезарядить орудия.

— Это может случиться лишь с вашей артиллерией! Их же пушкари могут производить четыре выстрела в минуту, и каждое орудие стоит целого батальона мушкетёров, если его заряжают картечью! Даже лучше батальона, потому что орудие можно моментально повернуть в любом направлении. Они превратят вашу конную армию в требуху, если привезли лёгкие пушки из Мадраса!

— За Мадрасом наблюдает арьергард! — Она гневно ткнула пальцем в пехоту на другой стороне реки. — Вот наш враг. У них нет пушек.

Французы переходили реку вброд, с мушкетами наперевес, с примкнутыми штыками. Их ряды были безупречно прямыми, несмотря на огонь, который открыла по ним артиллерия Моголов. За пять секунд прозвучало лишь десять громких выстрелов, поднявших в воздух белый дым и одно большое дымное кольцо, поплывшее над водой. Французы и сипаи уже выходили из воды во главе со своим офицером. Своим быстрым продвижением они заставляли артиллерию Моголов открыть преждевременный огонь, и потери были невелики, поскольку орудия вместо картечи были заряжены железными ядрами.

Хэйден собрал всю свою твёрдость, когда погонщик пустил их слона вперёд. Перед ним Мухаммед как сумасшедший выкрикивал что-то своим командирам, и ходах начал страшно раскачиваться, когда слон пустился в неуклюжий бег. Его серые с розовым уши хлопали по голове, ремни с металлическими креплениями на массивной голове и шее звенели. Со всех сторон вперёд ринулось море всадников, с визгом нёсшихся мимо них в клубах пыли, с мечами наголо, в развевающихся халатах и тюрбанах.

Эта волна надвигалась, как прибой на два ряда французских солдат, движущихся плечо к плечу; и тем не менее они продолжали идти, как будто не осознавали неминуемости столкновения.

Стороны продолжали сближаться, и когда между противниками осталось не более сотни ярдов, французский офицер поднял саблю высоко над головой. Шеренги голубых мундиров и трёхцветных треуголок замерли. Офицер отступил назад между двумя батальонами и поднял пистолет. Первый ряд, как один, опустился на колено, выставив вперёд мушкетные стволы. Второй ряд, стоя, направил мушкеты между ними, так что их длинные штыки образовали единый ряд, как зубья гребня.

Хэйден с ужасом наблюдал, как солдаты в голубых мундирах исчезли, поглощённые белым ружейным дымом. Залп французских мушкетов сразил несколько дюжин передовых всадников, проредив их строй и создав препятствия тем, кто скакал следом. Напутанные лошади в страхе вздымались на дыбы и брыкались, сбрасывая всадников на землю, в то время как вторая волна конников налетала на них. Французская шеренга произвела новый залп, сразив ещё несколько дюжин несчастных соваров.