Роберт Картер - Меч войны

Он открыл глаза и был сильно удивлён. Раджастанской девочки-рабыни не было; над бассейном, отражаясь в дрожащей воде, стоял кто-то другой.

Это была не девочка, но женщина, старше её, укутанная в поразительно призрачные муслиновые вуали, бледнобирюзовые и иллюзорные, как лунный свет на весенней росе. По воде шла рябь от её руки, и капли, как бриллианты, падали с её длинных пальцев. Он изумлённо глядел на неё, как будто она предстала ему в видении, и дрожь снова стала овладевать им.

— Леди...

Он видел, что она прошла все шестнадцать обрядов украшения тела: руки и ноги её были татуированы малиновой хной, он ощущал запах мускуса, тыквы и сандалового дерева; её волосы стекали иссиня-чёрной волной от узкого, как лезвие ножа, пробора, под которым был знак синдора. Её выщипанные брови были дугами сабель, чувственные губы — изогнутым луком. Её глаза были подведены и удлинены кохлом [64] Кохл — черный порошок для окраски век (араб.). . Серебро было на каждом её суставе: браслеты на щиколотках, на предплечьях, браслеты на руках, кольца на длинных пальцах рук и на пальцах ног и огромный сапфир в центре живота.

— Леди, — сказал он и начал подниматься из воды. — Кто вы?

— Моё имя — Хаир ун-Нисса. Я прибыла для вашего наслаждения, господин.

Голос — как журчащий ключ. Она пошла к нему, вступив в яркий солнечный свет, вливающийся через свод Наслаждений в грот. За ней грациозно следовали две её спутницы. Воздух в гроте был охлаждён водою, и ароматы садов делали его сладким, как вино. Он последовал за нею, роняя капли холодной воды на мрамор источника, затем — на ковры и подушки; он не мог более сдерживать бившей его дрожи. Он осознавал без стыда, что его съёжившийся член был теперь мал, как грецкий орех. Её молодые спутницы набросили на него полотенца, просушивали его кожу и волосы, шепча неземные обещания, втирали ароматные масла в мускулы, масла, согревающие его глубинным огнём.

Эта куртизанка была, очевидно, одной из самых лучших, которых можно купить за деньги, достигшая совершенства в эротических искусствах. По внешности она была хоури [65] Хоури — прекрасная молодая женщина из мусульманского рая (перс, из арабск.). , сошедшая на землю, но женщины слишком часто становились смертельным оружием в руках могущественных мира сего. Проще простого было отравить мужчину любовно предложенным напитком, либо спутнице куртизанки — вскрыть жизненно важный кровеносный сосуд, либо самой ей — потянуться вниз с лезвием, когда мужчина с жаждой устремляется к заветному моменту, и обрезать его. Он воображал себя, воющего от боли в коридорах дворца, обнажённого, с кровью, стремительно покидающей его, невозвратимо утратившего своё мужское естество в результате умело нанесённого удара специалиста-убийцы.

Эти страшные видения растаяли, когда она начала снимать с себя одежды. Обнажённые помощницы помогали ей. Они касались её руками, проводя кончиками пальцев вдоль внутренних сторон вытянутых рук, по её превосходным грудям и плоскому мускулистому животу так, что её соски набухли, а глаза закатились в неге. Они целовали и ласкали её, раздували длинные волосы по подушкам, улыбками приглашая Мухаммеда принять участие в любовной игре. Музыка табла [66] Табла — пара маленьких индийских барабанов, по которым ударяют ладонями (хиндустани из арабск.). и ситары [67] Ситара — индийская гитара с длинным грифом (хинди). с горячим ветром доносилась из дальнего павильона сквозь лабиринт мраморных стен, прорезанных сквозными узорами.

Внешне Хаир ун-Нисса была лишь податливой, страстной куртизанкой. Каждый изгиб её красивого тела, казалось, приглашал его к наслаждениям, каждый вздох, каждое движение обладали гипнотической силой. Однако на самом деле она лишь профессионально исполняла ритуальный танец. Движения, которые она производила, были отточены и доведены до чувственного совершенства годами практики со многими клиентами. Она знала, что может с утончённой безупречностью исполнять этот танец, уверенная, что лицо и тело находятся под её полным контролем. Хаир ун-Нисса почувствовала, как он положил руки на её бёдра, ощутила его бычий вес, степень его желания и пальцами помогла ему войти в себя. Её наигранная страсть передалась и ему; голова Мухаммеда откинулась назад, и дыхание стало неровным. В этот момент она дала незаметный сигнал своим помощницам, и они начали массировать его спину и ягодицы.

Её вскрики становились всё более громкими, она раскачивала бёдрами в том же ритме, что и он, но неожиданно Хаир ун-Нисса почувствовала, что его сила стала спадать.