Роберт Картер - Меч войны

«Нечего так опасаться, — убеждал он себя. — Если кто-то хотел бы выкрасть его, они сделали бы это давно».

Хэйден постарался яснее представить в уме свою обязанность. Он крепко сжимал в кулаке рубин, зная, что приближается решительный момент. «Ещё до заката я должен вручить этот камень Анвару уд-Дину, — говорил он себе. — В обмен на это я потребую издание декрета, обращённого лично к губернатору Дюплейксу, с приказом прекратить блокаду Мадраса. Об этом уже была достигнута договорённость, но...»

Он услышал шаги в соседней комнате, прислушался, ожидая любой провокации, но слуги удалились. После того как они ушли, он встал и обнаружил в соседней комнате возвращённые ему пистолеты. Никаких объяснений не последовало. Он с подозрением осмотрел оружие. Оно было тщательно вычищено, но не заряжено.

Он размышлял над этим, пока одевался и завтракал бараниной с рисом, выбрав это блюдо из большого числа кушаний на столе. После этого появился мунши — наставник по дворцовому этикету, который с утомляющей почтительностью осведомился, не требуется ли гостю что-либо ещё.

— Мне очень удобно, спасибо. Я думаю, что уже назначен час, когда я смогу говорить с набобом?

Секретарь, как бы не веря своим ушам, продолжил так, будто не слышал вопроса, объясняя, что пришёл наставить гостя относительно правил, принятых при дворе Анвара уд-Дина. Так что Хэйден Флинт уселся и в течение часа с максимально возможным терпением слушал и воспринимал замысловатые инструкции. Затем он вновь спросил, когда сможет встретиться с набобом.

— Ваше высочество, конечно, понимает, что знать подобное невозможно.

Его раздражение усилилось, но он продолжал улыбаться.

— Я хочу, чтобы вы передали послание в приёмную частных аудиенций. Скажите набобу, что я благодарю его за доброту, но хотел бы провести переговоры о нашем деле как можно скорее.

Мунши удивлённо посмотрел на гостя, церемонно поклонился и исчез. Позже он вернулся и принёс с собой прекрасную шкатулку кованого серебра, большую, как Библия, сказав, что любой дар, который ваше высочество захочет предложить набобу — да будут вечны дни его — будет преподнесён наиболее изысканным образом, если будет уложен на тонкий шёлк внутри шкатулки.

— Дар? — спросил Хэйден, доведённый до белого каления всеми этими условностями и затяжкой.

— Несомненно, ваше высочество знает об обычае подносить добровольный дар великим властителям, таким, как Анвар уд-Дин, да будет вечна жизнь его.

— Но у меня нет ничего достойного великой персоны.

Мунши притворно улыбнулся.

— О да. Конечно. Ничто не может быть достойным даром для такого владыки, как Анвар уд-Дин — да продлится вечно жизнь его, или для Махфуза Хана — да следует слава по стопам его, или для Мухаммеда Али Хана — да будет с ним Меч Праведный. Но каким бы незначительным ни был дар, ваше высочество знает, что необходимо преподнести что-либо.

Теперь, по прошествии двух дней, он понял, как верны были слова Ясмин-бегумы о необходимости обладать терпением в Индостане: без него здесь нельзя даже начать дело.

Мунши вёл его из комнаты в комнату к просторному внешнему залу, где должна была состояться аудиенция. Официальным поводом для неё была презентация нового украшения, балабанда, как отличительного знака тюрбана набоба.

— Тюрбан, — объяснял мунши, — может показаться для некоторых лишь длинной полосой окрашенной ткани, обёрнутой вокруг головы человека, но на самом деле это — нечто значительно большее. Вначале тюрбан служил важным предметом в жизни кочевника: защитой от солнца, подушкой ночью, оружием для удушения врага или подвеской для сломанной руки; в долгом переходе по пустыне путник мог привязать сосуд для воды к одному концу и достать воду из глубокого колодца или защитить им свои глаза во время пыльной бури.

Тюрбан же придворного человека приобретает особенное значение. Он украшается плюмажами, султанами из перьев, эгретами и балабандами, уподобляясь тиаре, в соответствии с родом человека, носящего тюрбан, с престижем и положением его семьи. Осведомлённый человек может по этим аксессуарам читать тюрбан, как учёный читает Святой Коран.

Слушая мунши, Хэйден осматривался вокруг. Их сопровождали пятьдесят воинов и около дюжины мужчин знатного вида, каждый — с мечом и в своём отличительном тюрбане. Они группировались в кучки, и слуги обдували их свежим воздухом, взмахивая над ними опахалами из павлиньих перьев. Он решил, что это — сирдары и тхакуры Анвар уд-Дина, знать, составляющая его правительство. Затем, один за другим, появились три сына набоба с сопровождающими. Они подошли к нему поговорить, и предметом беседы, сразу и бесповоротно, стала погода.