Роберт Картер - Меч войны

Его живот судорожно сжимался, когда он вспоминал о своём огромном долге. «К чёрту уныние, — думал Стрэтфорд, наполненный всепобеждающей энергией. — Я в любое время могу начать новое дело! К моим услугам всегда — Туладжи Ангрия. Он — пират и опасный человек, но мой должник, после того, как я уничтожил шесть его пиратских судов, но позволил ему уйти на седьмом. Я мог бы объединиться с Артуром и Вилли Мак-Брайдами, и мы стали бы заниматься каперством, деля с Ангрией половину добычи, захваченной у французов... но я слишком стар, чтобы охотиться на капере за французскими судами, и это слишком походило бы на капитуляцию».

Он вздохнул, видя свой прекрасный корабль в руках французов, но ничто, даже этот вид, не могло теперь омрачить для него сияние сегодняшнего дня.

Вести, которые Стрэтфорд получил прошлым вечером, потрясли его. Один из людей — муссула с катамарана, имеющий родственников на южном побережье, принёс путаную историю Роберту Клайву, и Клайв привёл этого человека прямо к нему. Не было оснований не верить этому человеку, поскольку его история подтверждалась золотым кольцом с инициалами X. Ф. и с личными символами Флинтов в виде звёзд и волн. Он клялся, что кольцо было снято с пальца белого человека, захлебнувшегося в воде. Весть эта опустошила Флинта. Впервые он вынужден был поверить в смерть собственного сына. Он хотел отослать Клайва, не желая, чтобы тот был свидетелем его горя, но вместо этого он прошёл к столу, чтобы отсчитать приличную сумму этому муссуле. Что-то заставило его вновь взглянуть на человека, принявшего увесистый мешочек серебряных рупий, и он позвал Шиваджи, чтобы расспросить подробнее муссулу на его собственном диалекте.

— Как у него оказалось кольцо?

— Он получил его от друга кузена жены его брата, родственник которого видел утонувшего белого человека.

— Белый человек был один?

— О нет, сэр! Там был дух умершего махараджи, поднявшийся из океана, и ещё покрытый железной чешуёй дракон с пятьюдесятью головами и зубами, с которых стекала кровь.

Шиваджи поднял руку и дал рассказывающему пощёчину с чрезмерной злобой.

— Говори правду, лживый невежда!

— Что он говорит? — спросил Стрэтфорд.

— Он врёт, На-Кхуда. Я знаю этих людей и все их сплетни. Несёт какую-то чушь о стоглавых чудовищах из глубин.

— Пусть говорит, что хочет, Шиваджи.

В конце концов им удалось добраться до сути рассказа.

— Он говорит, что там был призрак раджи и его рани [56] Рани — супруга раджи (хинди). и два белых человека, которые были царскими слугами, но один, с волосами из бронзы, умер, а другой — нет. И ещё что-то о пятидесяти вооружённых всадниках.

— Иноземец, который погиб, — спросил Флинт, — у него волосы были из железа? Или из меди? Или из бронзы?

— Волосы из бронзы, господин.

— А тот слуга, который не погиб? Его волосы?

— Он говорит, что это-то и было самым странным, На-Кхуда. У того человека были обычные волосы.

Флинт щёлкнул пальцами. Хотя вся история была донесена в преувеличенном, по обычаю индийцев, виде, ценным зерном рассказа было свидетельство о черноволосом мужчине, спасшемся во время шторма. Черноволосом как Хэйден, поскольку волосы парня Дана Куина были светлыми, как солома.

— Никому об этом ни слова, — предупредил он Клайва. — Даже ни писка. Обещай мне!

— Я обещаю, мистер Флинт, но... как быть с мисс Сэвэдж?

— Особенно ей. Клянись жизнью.

— Клянусь жизнью.

— Это хорошо, — сказал он. — Хэйден жив, проклятье его вороватым глазам! И Мухаммед Али тоже. О Хэйден, весть о тебе — самая лучшая для моего слуха, хотя и полна неизвестности: что с рубином? И какова надежда, что он попадёт к набобу?

Возвращаясь от размышлений к настоящему, он раздвинул подзорную трубу. «Ну как ты там, моя красавица?» — думал он, глядя в направлении «Удачи». Его корабль, казалось, с несчастным видом качался под ненавистным французским флагом — с лилиями на голубом фоне — и с французской призовой командой на борту. Его вид через подзорную трубу, размытый и уменьшенный расстоянием, всё ещё вызывал в нём привычное стремление проверить, хоть издали, его состояние, но он уже не был его гордостью, корабль, ради приобретения которого он боролся всю жизнь.

«Деньги — это всё, — говорил он Хэйдену много раз. — Это власть и свобода, удовлетворение и покой и всё, во что ты захочешь их превратить. Нет ничего, чего нельзя было бы достичь с деньгами. И слишком много того, чего ты не можешь сделать, когда у тебя их нет. А миф, что деньги — зло, выдуман глупцами, никогда не видевшими ужасов нищеты. И басня, что деньги делают человека несчастным, пущена по свету богатыми, которые боятся, что другие захотят отнять у них богатство. Слух же, что деньги являются недостижимой мечтой, распускается теми, кто отказался от её достижения и приковал себя к нищете. Великий Боже, богатство народов начало бы многократно возрастать, если бы торговля развивалась по-моему!