Тимоти Финдли - Пилигрим

— Не бойся, — произнес он вслух.

Эмма, глядевшая в окно, увидела, как шевельнулись его губы. «Опять он за свое! Снова разговаривает с неодушевленными предметами! — Она невольно улыбнулась. — Еще один неоспоримый признак гениальности».

В клинике Юнг увидел леди Куотермэн, идущую по саду.

«Черт! С ней мистер Пилигрим. Я не смогу сейчас попросить у нее дневник».

Парочка брела по гравийным дорожкам к сосновой рощице, мимо статуи Психеи и бюста Августа Фореля на пьедестале. Доктор Форель обеспечил клинике Бюргхольцли мировую славу. Его репутация была непоколебима, хотя, по мнению Юнга, старик исчерпал свои возможности и ему пора было уйти на покой. Форель беспрестанно посещал клинику, надоедая персоналу ненасытной жаждой вмешиваться во все процессы. «Вы не понимаете того-то и того-то! — вещал он. — Неужто до вас и правда не доходит? Вы не видите, к чему приведет такое лечение? К катастрофе!» Врачам приходилось часами отстаивать свое мнение.

Леди Куотермэн вела Пилигрима по лужайке, полого спускавшейся вниз, к навесу, под которым стояла ее машина. Она вела себя с ним, как нежная мать. Наблюдая за ними, Юнг пришел к выводу, что с таким же успехом они могли быть любовниками.

Пилигрим был с ног до головы укутан в пальто, из-под которого торчали хвосты бесчисленных шарфов. Поля сдвинутой набок фетровой шляпы затеняли удлиненное лицо. Одной рукой он поддерживал шляпу, а второй вцепился в локоток леди Куотермэн так, словно боялся упасть.

Юнг догнал их возле Психеи.

— Доброе утро. Не возражаете, если я составлю вам компанию?

Сегодня Сибил ему не улыбалась.

— Если угодно, — сказала она.

Вид у нее был такой, будто она не спала неделями. Лицо побледнело. Под тонким слоем пудры просвечивали голубые тени. В глазах, словно у загнанного животного, плескался страх. Она боялась дневного света.

— Здравствуйте, мистер Пилигрим, — настойчиво повторил Юнг. — Утренний моцион? Так вы, англичане, это называете, верно?

— Да, доктор Юнг, — ответила Сибил. — Как ваше самочувствие?

Юнг заверил маркизу, что чувствует себя отлично, добавив, что захватил с собой фотоаппарат.

— Я сфотографировал после завтрака нарцисс, — сказал он. — Первый в этом сезоне. Явный признак, что весна не за горами. Не сегодня-завтра они распустятся повсюду.

— Надеюсь, — откликнулась Сибил. — Этот бесконечный снег начинает меня угнетать. Не представляю, как вы его выносите.

Юнг посмотрел на Психею.

Она была изваяна из мрамора, и ей это шло. На фоне снега Психея казалась почти бестелесной, как привидение, склонившееся над замерзшим прудом в обрамлении тоненьких березок. крылья, похожие на крылья бабочки, были покрыты льдом.

— Белое, белое, все белое, — пробормотал Юнг.

— Да, — отозвалась Сибил. — Белое. — И спросила: — Можем мы где-нибудь присесть на минутку, доктор? Тут скамейки есть? Не знаю почему, но я еле стою на ногах.

— Скамейка есть — вон там, за доктором Форелем. — Юнг пошел вперед. — Возможно, вы устали из-за высоты. Мы как-никак в горах, и людям с непривычки здесь трудно дышать. Особенно тем, кто живет в низинах.

— Верно. Я как-то об этом не подумала.

— Мы находимся на высоте почти тысяча четыреста футов над уровнем моря. Садитесь, пожалуйста.

Сибил посторонилась, давая Юнгу возможность смахнуть со скамейки снег носовым платком. Он был без перчаток. На шее у него висел фотоаппарат.

«Эта штука выглядит как мертвая. птица», — подумал Пилигрим.

Когда скамейка была очищена от снега, Сибил села, Пилигрим примостился рядом с ней.

Юнг, отступив на шаг, невольно залюбовался ими, испытывая одновременно какое-то тревожное чувство. Леди Куотермэн явно была нездорова или же чем-то сильно удручена, а упорное молчание Пилигрима начинало Юнга раздражать. С другой стороны, они были такой красивой парой! Сидят себе в заснеженном саду, а Психея у них за спиной задумчиво смотрит на заледенелый пруд …

Внизу Юнг увидел еще одну фигуру, направляющуюся к дверям клиники.

Арчи Менкен, его американский коллега.

«Интересно, что бы он сказал о дневниках Пилигрима? подумал Юнг. — Скорее всего: «Бросьте! Это всего лишь бред расстроенного сознания, Карл Густав. Не пытайтесь найти смысл в безумии».

Юнг вновь посмотрел на сидящую пару и спросил:

— Вы не против, если я вас щелкну? Вы так великолепно смотритесь вдвоем! Я хотел бы запечатлеть это на память. Исключительно для себя, разумеется. Такой чудесный день! Солнце, снег… И фотография друзей. Могу я вас так называть?