Тимоти Финдли - Пилигрим

Неужели никто не придет?

У стены сгрудились пюпитры, обмениваясь сплетнями: «Вы слышали?.. А вы знаете?..» Две флейты, гобой и кларнет, тоже в футлярах, стояли на полке — а на другой, под ними, аккуратной кучкой лежали партитуры Баха и Моцарта. «Концерт для пианино ля-минор» Шумана стоял, повернутый к стене. В углу помещают торчало ухо великана, которое оказалось арфой.

Юнг попросил фройляйн Унгер зарезервировать музыкальную комнату. Позвонив суперинтенданту, секретарша Юнга отправилась в палату 306 и передала Кесслеру, чтобы мистера Пилигрима привели вниз в девять часов.

Сейчас двадцать минут десятого. Может Кесслер что-то недопонял? Или фройляйн Унгер дала ему неверные указания? Юнг рассматривал картинки и страницы, разложенные на столе длиной в милю. Если он сядет за стол, самое ярко освещенное окно окажется у него за спиной.

Стол длиною в милю. Или полмили. В общем, очень длинный. Измерять его настоящую длину не имело смысла. Весь фокус в том, чтобы произвести на пациента впечатление — поразить его гигантскими размерами реальности.

Что касается света, Юнг вовсе не намеревался приводить Пилигрима в замешательство и заставлять его гадать, кто именно сидит перед ним. Но когда Юнг заговорит, голос его должен быть бестелесным. Он хотел непосредственно встретиться с Пилигримом опосредованным способом, то есть провести вербально-образный ассоциативный тест. Юнг обожал парадоксальные фразы, такие как непосредственный контакт опосредованным способом. Звучит, возможно, бессмысленно, но на самом деле это совершенно точное описание теста. Вот они, перед вами: слово — объект образ. Что вы можете из них сотворить?

Фуртвенглер подтрунивал над техникой, которую изобрел Юнг — вернее, изобретал методом проб и ошибок. Юнг говорил отдельные слова, короткие фразы, междометия — бум! бум! бум! — а пациент должен быть отвечать первое, что приходит в голову. Иногда Юнг ничего не говорил, а лишь показывал картинки — рисунки, фотографии, репродукции — и ждал реакции. Молчание больного, как успел усвоить Юнг, могло быть столь же красноречивым, как и его слова.

Нервничая, сам не зная почему, Юнг подошел к пианино и сел.

Что?

Что-нибудь простое. Мамину колыбельную, например… Если только он вспомнит. Пальцы бродили по клавишам, но мелодия ускользала. Быть может, на самом деле Юнгу не хотелось ее вспоминать. Он начал просто брать аккорды.

И вдруг услышал голос Кесслера:

— Там никого нет. Мы опоздали. Наверное, он ушел.

Юнг встал.

— Доброе утро, — сказал он по-английски.

Кесслер щелкнул каблуками и кивнул. Пилигрим молча сидел в кресле-каталке.

Юнг, улыбаясь, вышел вперед.

— Вы наверняка слышали музыку. Быть может, на пианино играли призраки? Вы верите в привидения, мистер Пилигрим?

Пилигрим отвел взгляд.

Юнг щелкнул Кесслеру пальцами.

Санитар кивнул и удалился, закрыв за собой дверь.

Юнг сел за стол длиною в милю.

— Не хотите подъехать поближе?

Пилигрим не шевельнулся.

— У меня есть тут кое-что интересное.

Пилигрим молча закрыл глаза. Очевидно, он слушал музыку.

— Я смотрю на руку, — сказал Юнг. — Не мою. Другого человека.

Никакой реакции.

— Женскую руку.

Тикали часы.

Солнечный луч подполз по полу к Пилигриму и ткнулся, словно зверушка, носом в кожаные шлепанцы, потом в брюки, колени.

— Я думаю, вы видели эту руку, — невозмутимо продолжал Юнг. — Женскую руку с согнутыми пальцами…

Он подождал. Потом добавил:

— … держащую…

В окна забился ветер.

«Кто-то хочет войти», — подумал Пилигрим.

Юнг помахал листком бумаги, пытаясь привлечь внимание пациента.

— Это всего лишь рисунок. Не настоящая рука.

Он по-прежнему говорил небрежным тоном, как бы подразумевая, что все это не важно. Я просто хотел вас развлечь.

Глаза у Пилигрима расширились, как у сонного кота, который якобы спит, однако подглядывает сквозь щелочки.

Юнг помахал листком взад-вперед.

— Вы боитесь бумаги, мистер Пилигрим? Страниц? Альбомов? Рисунков? — Юнг взял другие бумаги и потряс их так, как будто стряхивал пыль с одежды. — Вам страшно? да? А если да, то почему?

Он положил все листки, кроме одного.

Пилигрим опустил голову и уставился на свои руки, лежащие на коленях..

— На этом рисунке, мистер Пилигрим, — продолжал Юнг, — художник не случайно выбрал для изображения именно руку. Как по-вашему, почему он это сделал? В чем причина?

Эта рука прекрасна.