Тимоти Финдли - Пилигрим

В субботу в половине второго Пилигрим с Кесслером спустились в «тюремный двор». Пилигрим выглядел куда более объемистым, чем раньше. Дело в том, что под костюмом на нем была пижама, а в карманах — удостоверение личности, чековая книжка, дневник и стопка его любимых носовых платков, надушенных одеколоном «Букет Бленхейма». Бутылочку ему пришлось оставить. Кроме того, он вынул из серебряной рамки фотографию Сибил Куотермэн и положил в карман жилета, между складками одного из дущистых платков. Костюм на нем был темный, из переплетенных черных и синих нитей. «В конце концов, — решил он, — я убегаю в ночь».

На небе не бьшо ни облачка. В руках Пилигрим нес черный зонт, словно собираясь открыть его для защиты от солнца. Вместо этого он незаметно бросил зонт через забор, где Форстер поймал его и положил на заднее сиденье маленького «рено». Со стороны Пилигрима это был рискованный шаг, но он сознательно пошел на него, чтобы посмотреть, обратит кто-нибудь внимание или нет. Никто не обратил.

В четверть третьего во двор вышли актриса-ребенок и schwester Дора. У актрисы был чрезвычайно трогательный вид. Возможно, она играла маленькую Нелл (Персонаж романа Ч.Диккенса «Лавка древностей»). В руках у нее были цветы, в волосах — ленты, а в глазах — слезы.

— Вы пели вчера, — обратился к ней Пилигрим.

— Да. Я люблю петь.

— А мне больше всего нравятся песни-считалки, — сказал Пилигрим. — Вы их знаете?

— Я могу спеть вам «Три», — ответила маленькая Нелл.

— Что еще за «Три»? — спросил Пилигрим, никогда не слышавший такой песенки.

— Один плюс один плюс один будет три, — пропела женщина. — Четыре минус один — три, и два плюс один — тоже три. Трижды один — снова три. Я, моя плоть и душа — тоже три.

— Очень глубокомысленно, — сказал Пилигрим.

Женщина-ребенок улыбнулась.

— У меня десять пальцев на руках, десять пальцев на ногах, две руки, две ноги, две губы, два уха и одна голова. А остальное — сплошная неразбериха.

— Понятно.

— Вы умеете считать? — спросила она.

— Да, это мое любимое занятие.

— Вы знаете «Расти, камыш, и зеленей»?

— Вроде бы. Но я давно ее не пел.

У женщины были огромные блестящие глаза, производившие тревожное впечатление, поскольку она ни начем не могла остановить взгляд.

— Давайте встанем в круг, — предложила она, схватив Schwester за руку, — и спляшем.

Пилигрима это совершенно не устраивало. Он надеялся, что петь будут другие, и не собирался принимать в этом участия.

— Я буду дирижировать, — сказал он.

Женщина заткнула букетик за пояс и восторженно раскинула руки в стороны. Хозяйка борделя, каннибал и человек-собака незамедлительно к ней присоединились. А также Schwester Дора и другие санитары, включая Кесслера.

— Начинайте! — крикнула актриса.

Пилигрим начал:

— Я спою вам двенадцать, эй! Расти, камыш, и зеленей!

Все послушно повторили:

— Я спою вам двенадцать, эй! Расти, камыш, и зеленей!

— Что для вас двенадцать? — спросил нараспев Пилигрим.

Все закричали наперебой. Одни, ничего не понимая, несли какую-то чушь, но другие вопили:

— Это двенадцать апостолов, эй!

Они начали сужать круг, в центре которого стоял Пилигрим.

— Одиннадцать? — пропел Пилигрим.

— Те из них, что попали в рай!

— Десять?

— Десять заповедей!

Пилигрим повернулся и посмотрел на забор. — Девять? — крикнул он.

— Девять небесных планет, эй! Расти, камыш, и зеленей!

— Восемь?

Пилигрим нырнул под руки поющих, водивших хоровод, и начал пятиться назад.

— Смелых парней!

— Семь?

— Семь сияющих звезд! Шесть несбыточных грез!

— Пять?

— Это знак у твоих дверей! Расти, камыш, и зеленей!

— Четыре?

— Святых евангелиста, и в их числе Матфей!

— Три?

Пилигрим добрался до середины забора. Певцы и танцоры смотрели под ноги, поскольку двигались то в одну сторону, то в другую.

— Любовный треугольник, эй! — пропели они.

— Давай! — крикнул Пилигрим, обернувшись к забору, после чего крикнул во двор: — Два?

— Два мальчика, поехавших в лицей! Расти, камыш, и зеленей!

Веревочная лестница упала на землю.

Пилигрим начал карабкаться наверх.

— Один! — крикнул он через плечо. — Один.

— Один — сам себе господин! И будет таким до седин!

Пилигрим остановился на секунду. Несмотря на то что ступеньки лестницы были обмотаны тканью, ладони у него стерлись до крови.

Не важно.

Он глянул назад.

Все, с этим покончено.

Пилигрим осторожно поставил ноги на плечи Форстера и спрыгнул на землю. Форстер стащил лестницу с забора.