Тимоти Финдли - Пилигрим

Интересно…

«Может, он тайный агент? — думала женщина. — Или частный сыщик? А может, ревнивый муж, чья жена завела роман с романтичным молодым человеком… Гусаром, например. Или моряком. Или художником, или смертельно больным поэтом. Какая интересная бывает у людей жизнь!»

Да, у некоторых. А у других — нет.

Мужчина внезапно обернулся и посмотрел прямо на нее. Она закрыла глаза и улыбнулась, невольно подумав: «Он выбрал меня».

Открыв глаза, она увидела, что мужчина значительно старше, чем казался издали. Судя по его военной выправке, прямым плечам, тонкой талии и бравой осанке, она думала, что ему лет двадцать пять — тридцать, но ему явно было за сорок.

За сорок! Опытный мужчина. Умудренный жизнью. Настоящее приключение!

Глаза у него были серые, с поволокой. Красивый нос, четко очерченный, словно из слоновой кости, начинавшийся прямо от бровей вразлет, похожих на расправленные крылья. Рот широкий, крепко сжатый, нижняя губа влажная и полная, верхняя спрятана под пушистыми элегантными усами с загнутыми кверху кончиками.

Боже милостивый! Что же будет-то?

Он явно направлялся прямо к ней, тут ошибки быть не могло.

Хотя женщина сидела в тени липовых ветвей, она подняла руку, чтобы заслонить глаза от света, в лучах которого он приближался к ней.

— Мадам! — сказал незнакомец, остановившись в четырех футах от нее. — Позвольте спросить вас: вы одна?

— Позволяю, — еле слышно ответила она. Ей хотелось сказать это погромче, но в горле застрял комок, и она могла только шептать. — Сейчас — да, но я жду подругу.

Она солгала. Никакой подруги у нее не было. Никогда, даже в детстве. Ей было чуждо само этослово. Однако когда к тебе обращается джентльмен, совсем нелишне придумать себе подругу.

— Она должна вот-вот подойти.

«Хорошо, что я не сказала про друга, — подумала женщина. — Какая же я умница!» Таким образом она не отбила у джентльмена охоту познакомиться и все же очертила определенные границы.

Мужчина снял шляпу.

— Тем лучше. Вы не могли бы уделить мне минутку внимания? Всего минутку!

Ее это несколько разочаровало. Минутка внимания вряд ли способна стать началом романа.

— У мадам шотландский акцент, если не ошибаюсь? Мне он хорошо знаком.

— Да, я приехала из Абердина. Будьте любезны, скажите мне, как вас зовут. Я не привыкла разговаривать с незнакомыми людьми.

— С удовольствием. Меня зовут Генри Форстер, я из Лондона.

Он сказал это, словно пропел, весело и живо.

— Из Лондона?

— Да, из района Челси на берегу Темзы. Я живу на улице Чейни-Уок, если точнее. Если мадам никогда там не бывала, я весьма советовал бы посетить это восхитительное место. Пейзаж там полон очарования.

Это что — приглашение?

Женщина покраснела.

— Меня зовут мисс Лесли Мейкле, — сказала она.

— Как необычно! И красиво. Мейкле — это кельтское имя?

— Лесли — фамилия родового клана моей матери. Родители надеялись, что у них будет сын, но на свет появилась я, и мне выпала честь носить эту фамилию.

— Приятно познакомиться.

— Мне тоже. Так чем я могу вам помочь?

— Я буду краток, мисс Мейкле, — сказал Форстер. — Я выполняю одно задание и мне нужно сделать несколько фотографий. Две-три, не больше. Будьте так любезны!

Он снял с плеча «Кодак» и вытащил его из футляра.

— Просто нажмите на этот рычажок, — продолжал он, выдвинув гофрированную трубу аппарата. — Мне нужно сняться в профиль — с обеих сторон — и в фас.

Лесли Мейкле встала и, взяв фотоаппарат, шагнула из тени.

« В пасторальном окружении она была бы настоящей красавицей:», — невольно подумал Форстер.

Голубые глаза, щечки-яблочки, губки, как вишни. Однако на фоне городского пейзажа ее вид вызывал чувство дискомфорта. Пышущее здоровьем лицо являлось живым укором для человека, вынужденною сиднем сидеть в отеле и прятаться под полями котелка, пока он отращивал усы, чтобы изменить свою внешность.

Форстер встал спиной к солнцу. Лесли Мейкле отошла на пять шагов и нацелила аппарат на его профиль слева. Котелок снова был у него на голове.

— Могу я спросить, мистер Форстер? Это снимки для вашей любимой?

Щелк!

— Для коллеги, которого держат взаперти.

Лесли Мейкле опустила фотоаппарат.

— Взаперти? То есть в тюрьме?

— Не совсем. И тем не менее он лишен свободы. Его никуда не пускают.

Лесли Мейкле взяла себя в руки.

Правый профиль.

«Как романтично! — подумала она, — Для коллеги, лишенного свободы… Эта интрига достойна пера Элинор Глин или же миссис Генри Вуд (Английские писательницы 19в)».