Э. Гранстрем - Два героя

Громкие голоса у подножья теокалли прервали речь Жуана де-Торреса. Он взглянул вниз и увидел толпу испанских солдат, взбиравшихся наверх по ступеням храма.

Без сомнения, этих солдат Нарваеса также подстрекало любопытство повидаться со старым сторожем в Семпоалле и узнать от него подробности о победах соотечественников, сражавшихся под знаменами Кортеса. Жуан де-Торрес с улыбкой приготовился к встрече.

Виллафана не обратил внимания на вновь прибывших товарищей; он прислонился к стене теокалли и задумался над странной игрой природы. Алонзо Авила был жив, и потому он не мог доставить на родину свидетельство о его смерти, за которое ему обещано было хорошее вознаграждение. Оставалось пристроиться к наследнику. Но ему совсем не нравилось, что Алонзо Авила был молодой отважный воин. «Он искатель приключений, – думал Виллафана, – и навряд ли согласится бросить победоносное поприще, на котором подвизается Кортес со своими смельчаками!»

Виллафана успел уже достаточно ознакомиться с образом мыслей этих отважных завоевателей. Если бы природа наделила Алонзо нравом Рамузио, ему было бы легко уговорить счастливого наследника вернуться на родину.

Мысли Виллафана перенеслись на далекую родину, в Аранду. Он вспомнил, как его схватили, как повели к Мартину Авиле, опекуну мнимых наследников, и как он, чтобы избегнуть правосудия, дал клятву исполнить все, что от него потребуют. Его отпустили на свободу и обязали привести из Нового Света свидетельство о смерти наследников. И он ясно припомнил весь свой разговор с Мартином Авилой.

– Может быть, оба Авилы находятся в вожделенном здравии, господин Мартин Авила, и живут себе плантаторами на Эспаньоле? Какие же свидетельства могу я вам привезти в таком случае?

– Нет, нет, – ответил Мартин, нахмурив лоб, – их нет в живых, и мне нужны только свидетельства об их смерти. Если бы они были живы, то дали бы о себе весть. Нет, Виллафана, я знаю, ты вернешься не иначе, как со свидетельством об их смерти.

– Я не сильнее судьбы, – возразил Виллафана.

При этих словах Мартин Авила рассмеялся.

– Не болтай глупостей, Виллафана. Наше условие касается свидетельства их смерти, потому что только с этими документами я могу сделаться наследником, и только за них ты получишь тысячу червонцев. К моему денежному шкафу ты впотьмах нашел дорогу! Теперь твое дело добыть необходимые мне свидетельства. Привези мне документы, и я тебе заплачу тысячу червонцев. Такой суммы тебе нигде не удастся украсть. Ну, пойдем к нотариусу составлять условие.

– А если я встречу Педро и Алонзо в живых?

– Это меня не касается! Конечно, они также могут вознаградить тебя за твой труд; но помни, что у меня припасено для тебя словечко судье в Аранде.

Виллафана прекрасно понял Мартина, этого с виду благочестивого купца.

«Ну, что он мне может сделать, – думал Виллафана, – если я вернусь с богатым наследником? Разве у него есть свидетели? Только он и его жена знают о моем покушении на кражу. Кто им поверит, если я вернусь на родину с Алонзо Авилой? Я скажу судье, что он меня чернит из мести, и мне поверят! Но… Мартин, согласно условию, платит тысячу червонцев. А что мне заплатит Алонзо? Это надо прежде узнать. Правда, мексиканское золото очень ценно… но император получает львиную часть его, а Кортес и Нарваес также не забывают себя; потом все эти начальники: солнцеподобный Альварадо, отважный Сандоваль, смелый Олид, и как их всех там зовут, тоже не станут спокойно смотреть, как другие греют себе руки. А простой солдат? Он будет доволен, если получит столько, чтобы хватило на одну неделю кутежа на Эспаньоле. Ну, а владения Авилы в Аранде? На высоком холме расположен прекрасный замок; кругом, насколько глаз хватает, простираются владения Авилы: мельница в долине, виноградники на высотах, рогатый скот на лугах, золотистая пшеница на полях! Это все имеет свою ценность и не требует перевозки через океан. Дурак тот, кто откажется от всего этого и станет добиваться короны Монтезумы!.. Впрочем, есть и дураки на свете!» – прибавил он задумчиво.

В эту минуту он был отвратителен. Голова его наклонилась и ястребиный нос сделался как будто еще длиннее: его длинные пальцы машинально играли рукояткой кинжала, висевшего у него на поясе, а левой рукой он гладил свою черную взъерошенную бороду, а рот его кривился в омерзительную улыбку.

Никто не обращал на него внимания. Воины Нарваеса обступили старого бойца Жуана де-Торреса и закидывали его вопросами о Кортесе. Сначала со всех сторон слышались шумные возгласы, вперемежку с язвительными замечаниями.