Лина-Софья Нейман - Пятница

И тогда он вспомнил рабочего Соломона Рогута. Не случайно. Он подумал о товарищах, которые могли бы ему помочь. Из всей вереницы лиц выплыло одно - с упрямой складкой на лбу, с решительным взглядом больших чёрных глаз: лицо Соломона Рогута. Вот кто мог бы помочь!

Шварц послал за Рогутом. И Соломон Рогут сейчас же явился.

Он крепко пожал руку Шварцу:

- Что скажешь, Шварц?

- Сядь, я расскажу.

Соломон наклонил голову, внимательно слушал. Потом посмотрел на Шварца спокойными чёрными глазами.

- Не волнуйся. Всё будет сделано. Отвезу литературу. Он не спросил, какая там литература. Он знает: это нужно для революции, - и всё! Шварц сказал:

- Это надо сделать сегодня, сейчас же, немедленно. Соломон Рогут ответил:

- Конечно, я сам понимаю: сегодня, немедленно. Соломон Рогут немного помолчал, как будто что-то обдумывая про себя. Его живые чёрные глаза словно провалились, ушли в себя, а на высоком выпуклом лбу собрались частые складки.

- Вот что, - сказал он наконец. - Я не один поеду, а возьму с собой товарища, щетинщика, Саула Каценеленбогена. Вдвоём удобнее.

- Смотри. Как хочешь, - отозвался Шварц.

- И ещё… - Соломон Рогут снова помолчал. Потом поднялся с места и показал на угол, где лежал большой тюк. - В таком виде мы не повезём. Такой тюк сразу обратит на себя внимание. Мы сделаем из него несколько пакетов… ну, хотя бы три.

И Соломон Рогут побежал за Каценеленбогеном.

Шварц ползал по полу. Он раскладывал всю литературу по трём громадным пакетам, тщательно завёртывал их в толстую бумагу, перевязывал верёвками.

Наконец всё готово. Соломон Рогут и Саул Каценеленбоген пришли, ждут. Они поедут дилижансом до села Яново. А оттуда извозчик отвезёт их в Вилькомир, и они оставят литературу у родных Шварца.

Оба товарища берут пакеты в руки и прощаются:

- Будь здоров, Шварц! До скорого свидания!

- Будьте здоровы, товарищи!

На съезжем дворе обычная суета. И никому нет дела до двоих людей с большими пакетами, аккуратно перевязанными верёвками. Да и возница как будто ими не интересуется.

- Вам до Янова? Занимайте места. Деньги потом возьму.

Уже тронулись. Какая-то женщина бежит за дилижансом:

- Стой! Берл, стой!

Вознице стучат в переднюю стенку:

- Обожди, Берл. Соре-Лее со Старого Плана бежит.

И Соре-Лее открыли дверь дилижанса. Она села, раздвинула широкую юбку в обе стороны и закрыла пакеты, перевязанные верёвками.

Вот и Яново. Приехали.

Соломон Рогут с товарищем наняли извозчика, сели в сани, положили в ногах пакеты и поехали.

Лошадка быстро засеменила по дороге.

Саул Каценеленбоген придвинулся к Рогуту, улыбнулся:

- Теперь почти дома, близко. Живо доедем.

Спокойные глаза Рогута серьёзно и пытливо смотрели вдаль, на дорогу. Он не любил считать работу законченной, пока не сделано всё, до самого конца.

Вьюга улеглась. Настало ясное утро. Белоснежная дорога искрилась на солнце, точно на ней рассыпаны тысячи разноцветных камешков. Колокольчик под дугой лошади мерно, успокаивающе позванивал. Всё хорошо.

И вот уже вдали виднеются домики Вилькомира. Ясно слышится: в морозном воздухе гулко звенит церковный колокол. А маленький колокольчик под дугой лошади как будто вторит могучему звону.

- Сегодня воскресенье, - говорит Каценеленбоген. - Сейчас народ начнёт выходить из церкви.

Рогут чуть повернул голову в сторону церкви и невольно нащупал ногой пакеты. Они все здесь, все целы.

Ещё немного - и сани уже проезжали мимо церкви. В этот самый миг двери церкви широко распахнулись - богослужение кончилось. Народ расходился. Впереди всех - сам исправник с красным довольным лицом. Весело смотрели узенькие глаза, заплывшие жиром.

Вдруг исправник остановился. Улыбка сразу сползла с его лица, он насупил брови.

- Что это значит? - Он злобно озирался по сторонам. - Я вас спрашиваю, что значит этот звон? Кто это едет с колокольчиком? Кто смеет? Разве забыли: имеется мой приказ - только моя лошадь или пожарные могут ехать с колокольчиком.

А сани с двумя седоками едут. И колокольчик мерно позванивает на дуге лошади.

В воздухе проносится страшное слово:

- Задержать!

Становой пристав угодливо изогнулся, кивнул головой.

- Слушаю, ваше благородие! - И, сверкнув глазами, заорал на городовых: - Чего смотрите? Задержать!

Городовые бросились к саням. Раздались свистки, крики:

- Стой! Держи!

Лошадь стала. Колокольчик под дугой затих. Саул Каценеленбоген посмотрел на Рогута непонимающим взглядом: