Александр Волков - Два брата

Распоряжение царя выехать за границу обучаться пороховому делу явилось для Егора Маркова полнейшей неожиданностью. Который раз уж приходилось ему браться за новое дело! Видно, суждено Егору стать в конце концов разносторонним мастером.

Механические ремесла – токарное, слесарное, кузнецкое – Егор теперь знал в совершенстве. Хорошо ознакомился с литейным делом: работа на Литейном дворе не пропала даром.

Больше всего заботил Егора в то время приказ царя: соблюдать единообразие размеров орудий. Мастера ленились многократно обмерять калибр – это было связано с большими хлопотами – и нередко растачивали ствол больше чем следует.

Егор изобрел приспособления, позволявшие быстро измерять калибр во время расточки. Это сберегало много времени, работа пошла быстрее, пушек стали выпускать больше, и качество их сделалось гораздо лучше.

Велика была радость Маркова, когда однажды, получив с завода партию пушек, царь прислал письмо:

«Пушчонки прислали зело изрядные; все как одна, и ядра разбирать не приходится. Шведов из тех пушек бьем нещадно».

Егор Марков был одним из ближайших помощников царя в развитии промышленности: немало фабрик и заводов поставил он на ноги своими советами и указаниями. И вот опять новое поручение. Нелегко оправдывать почетное звание царского механикуса!

Марков прекрасно понимал всю важность задуманного царем предприятия. Порох в России выделывался по старинке, большей частью на маленьких мельничках, и был очень невысокого качества.

Армия за двадцать пять лет Петрова царствования совершенно преобразилась. Когда семнадцатилетний царь Петр вступил на престол, основной воинской силой Москвы были нестройные, плохо дисциплинированные, плохо вооруженные стрелецкие полки.

Теперь все переменилось. Россия, могучая, победившая шведов, располагала более чем двухсоттысячной регулярной армией. Закаленная в боях гвардия, испытанная пехота, лихие драгуны, искусные артиллеристы… Ни одно европейское государство не имело такой крепкой воинской силы. Русские заводы давали армии превосходное вооружение: мушкеты, карабины, пушки разных калибров. И только выделка пороха была решительно не на высоте.

Егор Марков собирался в путь с удовольствием. Привлекала возможность познакомиться с заграницей, о которой он так много слышал, но которой до сих пор не видел. Радовала мысль, что он, Егор, может принести великую пользу родной стране.

Смутился Марков, лишь когда Меншиков объявил ему, что он отправляется вместе с царевичем Алексеем. Егор не любил и боялся царевича, особенно после того, как тот пытался втянуть его, Маркова, в свою распрю с отцом. Но, поразмыслив, механик успокоился.

«Не в карете же я с ним поеду, бок о бок! На запятках где-нибудь посадят, и то слава богу. А мне больше ничего и не надо! Еще, снаружи-то сидючи, больше увижу! А с царевичем, может, и трех слов за дорогу перемолвить не придется…»

С присущей ему добросовестностью Егор Марков решил основательно познакомиться с русским способом производства пороха.

Узнав в доме царевича, что до отъезда остается еще больше недели, механик отправился на сестринскую пороховую мельницу Ракитина. Там он провел четыре дня, ознакомился со всеми деталями производства и даже внес в него кое-какие усовершенствования.

Елпидифор Бушуев, давно вступивший в должность управляющего, провожал Маркова с низкими поклонами:

– Удивительно мне, Егор Константиныч, сколь некоторые люди могут быть слепы! Сие про себя говорю. От младости при пороховых делах состою, а не догадался же, что следует водяной силой бочки вертеть, в коих пороховая смесь составляется. Ведь не в пример же сие лучше, чем дубовой скалкой в бочонке бултыхать! И опять же, как вы помогли рабочим, что серу просеивают! Теперь ситья двигают вашим приводом через стенку, в анбар не заходя. Дал вам бог соколиный глаз, неча сказать!

– Привычка ко всяким механическим ремеслам, – скромно сказал Егор.

– Нет, не говорите! Привычки мало – надо талант иметь! Превеликое от меня почтение и низкой поклон Ивану Семенычу! Ваш сюда приезд ему сотни три рублев лишку на год принесет.

Царевич Алексей выехал из Петербурга 26 сентября 1716 года. С ним были Афросинья, ее брат Иван Федоров, глуповатый малый и любитель выпить, еще трое слуг и Егор Марков. Ивану Афанасьеву царевич дал наказ говорить всем: «Царевич поехал в Копенгаген, к государю».