Георгий Гулиа - Сулла

Выйдя из носилок и ступив на мраморную лестницу, Красс ощутил на себе пытливые обволакивающие взгляды безоружной стражи. Дюжие парни улыбались, как бы пытаясь скрыть свои настороженные, колючие зрачки. Ликторов и носильщиков тут же увели в специально отведенное для них место. Подходы к площадке перед лестницей все время оставались свободными от людей. Красс заметил сверкающие дротики среди кустов и под деревьями. Сад, казалось, кишел солдатами настороженно, как на войне, следившими за каждым движением пребывающего… За каждым движением? Чьим? Врага? Но где здесь враги? Следили за друзьями? Скорее всего, так…

Красс замешкался на ступенях, оглядываясь вокруг и пытаясь уяснить, что же происходит здесь. В это время к нему подбежал центурион и вежливо – очень вежливо! – указал на тяжелую белую дверь.

– Сюда, прошу сюда, – сказал солдат. А сам не спускал с полководца глаз.

– Да я вижу, олух! – проворчал Красс. – Что это за представление у вас?

Солдат словно бы не расслышал этих слов.

– Сюда, прошу сюда, – настойчиво твердил он.

Красс махнул рукой и направился к верхней площадке лестницы – широкой как улица. Он с облегчением подумал, что наконец избавился от назойливых стражей. Ничего подобного Красс никогда не видел и не слышал. Правда, в Мавритании встречаются князья и царьки, окружающие себя все видящей охраной. Но такой, как эта?

Полководец повернулся назад, чтобы посмотреть, что делается там, внизу, на площадке, где он только что был. Однако внизу пусто. Никого. Будто никто и не встречал его и не расспрашивал. Высокий плечистый Красс с лицом квадратным, как у египетского князя, вдруг вспотел от непонятного чувства. Что за наваждение? – подумал он. Неужели все это приснилось? Куда исчезли солдаты?..

А когда, потерявшись в догадках, Красс решил продолжить свой путь – нос к носу столкнулся с высоченным детиной. То ли это мавританец, то ли загорелый самнит. Трудно сразу ответить на этот вопрос.

– Добро пожаловать, господин Красс, – чуть заикаясь, проговорил мавританец-самнит. И знакомая обволакивающая улыбка заиграла на лице и в глазах детины.

– Я тебя не знаю, – буркнул Красс.

– Это не удивительно, – ответил детина. – Зато знаю я тебя...

Красс быстро вошел в тяжелые и высокие двери, которые открылись как бы сами собою. А на самом деле ими управляли тоже солдаты, вооруженные наподобие гоплитов.

Атриум как бы выставлял напоказ все богатство хозяина этого дворца. Мрамор – белый и черный, бронза, золото и серебро – все брошено на пол, на стены, на потолок, на колонны. Светильники горели почти безо всякого чада. Их так много, что огромный атриум казался залитым солнечным светом.

За колоннами – через одну – тоже прятались какие-то субъекты. Полувоенные-полуцивильные. Они следили за входящим сюда тайно, не выдавая своего любопытства. Однако Красс явно чувствовал на себе изучающие, неприятные взгляды, уловить которые тем не менее очень трудно.

Весь этот чрезвычайный сыск произвел на Красса удручающее впечатление. Он понимал, что охрана нужна. Но такая? Но невиданная доселе? И неслыханная? Зачем? Или Сулла так напуган? Что-то не слышно о покушении на него… Давно не слышно! Или совесть у него так уж нечиста?

Красс невольно пожимал плечами и терялся в различных предположениях.

Он добровольно, только по своей воле взял сторону Суллы. После того как марианцы расправились с его отцом, ему ничего больше не оставалось. Спас свою жизнь бегством в Испанию, а затем – в Африку. И пришел на помощь Сулле, когда эта помощь нужна была позарез. Иными словами, нет у Суллы человека более преданного – преданного по своей доброй воле, – чем Красс. Правда у Красса своя голова. Красс не будет заискивать. Но ведь это только увеличивает уважение к его личности. А не наоборот. Если Сулла завоевал победу и сейчас находится в Риме – в этом заслуга и Красса. И немалая… Кто это может отрицать?.. Так почему понадобились этот унизительный допрос и унизительная слежка? Разве он явился убить Суллу? Или замышлял что-либо худое против Суллы?

Когда он ступил на порог обширной комнаты, переделанной для сего случая в трапезную, приметил много знакомых лиц. При свете ярком, немигающем. Они почтительно окружали Суллу, который был, как всегда, угрюм, мрачен, неразговорчив. Словно обидели его до смерти. Хозяин не обратил внимания на только что вошедшего гостя. Продолжал смотреть себе под ноги. Приглашенные на вечерю друзья тихо перешептывались, переминаясь с ноги на ногу.