Б. Кайго - Тигр в лабиринте

Мы погрузились в зловещую воду и через минуту я нашел глубинный поток. Он был настолько ледяной, что мы замерзли бы насмерть, если бы Ли Као не пришла в голову очередная гениальная мысль. Поток обнаруживал себя по обильному скоплению пузырьков, и плывя параллельно им, мы могли не сбиться с пути.

Так прошел не один час. Раз за разом мы поднимались на поверхность, чтобы отдохнуть и пополнить запасы воздуха, и наконец добрались до середины озера, где, окруженный четырьмя башнями, виднелся медный купол. Осколок падающей скалы пробил в нем большую брешь, и каково же было мое счастье, когда я увидел, как пузырьки вели прямо внутрь затопленного храма.

Мы нырнули и оказались в святая святых Циня. Это была самая большая сокровищница, и драгоценностей здесь имелось, наверное, раз в десять больше, чем во всех других хранилищах вместе взятых.

Алмазы и жемчуг, золото и нефрит, серебро и изумруд… и, как обычно, разинутая пасть тигра. За зубами виднелось небольшое углубление, и когда я подплыл поближе, мое сердце неистово забилось в груди. Среди разбросанных драгоценных камней лежала золотая шкатулка, и пузырьки исходили как раз из дырки замка. Я радостно замахал Ли Као и уже собирался взять ее, когда старик остановил меня и многозначительно посмотрел на маску. Пасть была открыта.

Я нырнул чуть глубже, выворотил каменную плиту и сунул ее в пасть. Стальные челюсти сомкнулись на плите и принялись жевать камень. К счастью, плита оказалась довольно прочной. Я быстро взял шкатулку и только успел отдернуть руку, как гигантские зубы раскололи камень.

Я засунул шкатулку в мешок, привязал его к поясу, и мы быстро поплыли обратно. Но тут мое сердце бешено застучало, и, не будь у меня трубки во рту, я бы закричал.

Нам навстречу двигались призраки убитых прислужниц Царицы. Они плыли, словно рыбы, и длинные волосы развевались позади. Но глаза! В них было столько ужаса и мольбы!

Отступать было некуда. Волосы, словно щупальца осьминога, метнулись в нашу сторону, вырвали наши трубки и полезли в рот. Мы насилу отбились, поменяли пузыри с воздухом и, выставив копья, попытались прорваться.

Бесполезно. Глаза «русалок» молили о прощении, но волосы не подчинялись. Вторая попытка, третья… Последняя трубка вылетела у меня из рук, и следовало срочно что-то предпринимать.

Я схватил Ли Као и погреб обратно к башням. С помощью копья мне удалось выбить еще одну плиту и, протиснувшись внутрь, я заложил образовавшуюся брешь, выкинул из-за пояса камни и из последних сил стал всплывать. Мои легкие разрывались, в ушах стучало, жутко болели глаза, но еще секунда, и наши головы показались над водой. Мы очутились под самым куполом. Воздух словно обжигающий пар ворвался в мои легкие, и я закричал. Ли Као же не издал ни звука. Его глаза были закрыты, и он не двигался.

Я заметался как загнанный зверь, и тут увидел, что стена слева наполовину разрушена.

Я подплыл к ней, пробил дырку и вытащил Ли Као на крышу.

Он по-прежнему не шевелился. Я перевернул его на живот и стал делать искусственное дыхание. Ну же! Ну. Неужели все? Неужели поздно?!

Старик закашлялся, вода полилась у него изо рта, и он сделал первый вздох. Я без сил упал на спину, и так мы лежали какое-то время, словно рыбы, выброшенные на берег…

Когда я понемногу пришел в себя, то понял, что радоваться нечему. До берега было больше четырех ли, а вокруг нас, словно акулы, плавали прислужницы Царицы.

— Десятый Бык, сейчас мы с тобой свидетели настолько тяжкого преступления, что это выше всяческого понимания. Правитель Цинь не просто убил бедных девушек. Он силой колдовства заставил их охранять его сердце! А поскольку сам-то он, судя по всему, собрался жить вечно, бедные призраки, обречены на ВЕЧНОЕ проклятие!

Ли Као аж побагровел от злости.

— Никто на свете, даже Нефритовый Владыка, не может обрекать на ВЕЧНОЕ проклятие! Но Цинь смог! Надеюсь, когда этот негодяй наконец-то попадет в ад, великий Яо-ван встретит его как подобает!

Я достал из мешка шкатулку и поднес к уху. Изнутри доносилось гулкое биение ледяного сердца.

— И как ее открыть? — спросил я.

Как сказал бы настоятель, риторический вопрос. Мы резали шкатулку кинжалом, били ее о камни, сломали все отмычки, имевшиеся у Ли Као, но бесполезно. Острейшее лезвие не оставило даже следа, а замок был столь сложным и редким, что Ли Као безвольно опустил руки. Я отложил шкатулку, и мы тупо уставились на нее. И тут из мешка вдруг выкатилось несколько драгоценных камушков из сокровищницы, которые я, видимо, прихватил с собой. Ли Као поднес один из них поближе, и на его лице появилось такое выражение, какого я еще не видел.