Б. Кайго - Тигр в лабиринте

Ли Као взял факел и стал внимательно разглядывать фреску. Халат коробейника украшали триграмма цянь, состоящая из трех сплошных черт, цветной жемчуг и цветы лотоса, сам же старец стоял спиной к нам, опираясь на деревянный костыль. Он протягивал к девам руки, держа в одной три перышка, а в другой — маленькую флейту, шар и бронзовый колокольчик. Флейта и шар были точь-в-точь такие, какие имелись у нас, а сама фреска действительно выглядела очень древней. Вот только что она означала?

— Знаки на его халате ясно символизируют небо, из чего мы можем заключить, что это, возможно, Ли Тегуай, четвертый бессмертный, — задумчиво произнес мастер Ли. — Но две детали не совпадают, и одна из них напрочь отметает такое толкование. Ли Тегуай должен иметь за плечами бутыль из тыквы-горлянки и опираться уж явно не на деревянный костыль. В конце концов, его не зря прозвали Ли-Железный Костыль* [26] Душа этого персонажа, одного из «восьми даосских бессмертных», пребывала в мистическом странствии, когда его недвижимое тело похоронили. Вернувшись и не найдя тела, его душа вселилась в тело умирающего хромого нищего, пользующегося железным костылем. Подобный управляемый выход души из тела Для получения различной информации и поныне используют продвинутые даосские мастера. Однако после случая с Ли Тегуаем их сидящие в позе лотоса тела обязательно охраняют друзья или ученики. .

Ли Као вплотную подошел к стене.

— С другой стороны, знаки на халате могут символизировать и просто сверхъестественные силы, не исключая злых. Мы знаем, что двоих девушек убили, и я сильно сомневаюсь, что третья спокойно умерла во сне. Вот только тут явно не хватает одного предмета, который просто обязан здесь находиться!

Я вопросительно посмотрел на него.

— Женьшеня. Лу Юй, по какой-то непонятной причине наши поиски Великого Корня Силы оказались тесно связанными с убийством этих красавиц, равно как и с играми детей вашей деревни, Периной Дракона, странными стишками, перьями, птицами, которые должны куда-то прилететь, правителем Цинем, всей его династией, и один Будда знает, чем еще.

Ли Као выпрямился и пожал плечами.

— Если мы когда-нибудь это разгадаем, получится удивительная история. Ну а пока…

Пойдем посмотрим, может, монахи нам все же как-нибудь помогут.

Монахов в черном мы не нашли. Зато четвертый еще как помог.

— Нет, мы не смогли разгадать загадку трех безделушек и перьев, — сказал он. —

Особенно перьев. Это непостижимая тайна, особенно учитывая, что дальше в горе есть еще одна пещера, где изображены перья. Она такая древняя, что большая часть красок стерлась. Но на оставшемся фрагменте четко видны перья и созвездие Ориона. Однако я и тут не знаю, что это значит.

Глаза Ли Као засияли от радости.

— Десятый Бык, в древние времена крыша, три луча света и цифра три образовывали идеограмму, означающую Орион. Но она же использовалась для обозначения женьшеня, а лучи символизировали сердце. Сердце Великого Корня Силы, Лу Юй!

Монах улыбнулся и дал нам факелы. Мое сердце радостно застучало в груди, и мы, не теряя ни секунды, пошли в указанном им направлении.

— Вы найдете фреску в конце бокового тоннеля, а заодно и узнаете, почему эта пещера волшебная. Вам повезло, вы прибыли в сезон дождей, и вода как раз начала подниматься. Скоро зазвучат колокола, и поверьте, такая музыка может нисходить только с Неба. Камни находятся глубоко под тоннелем, но благодаря боковым проходам вы сможете хорошо слышать их звон.

В прошлый раз Скряга Шэнь побывал в пещере не в самый подходящий момент. Он не слышал музыки и потому сейчас был настроен довольно скептически. Мы спускались в длинный темный тоннель, и звук наших шагов сопровождался ударами волн о камни. Но вдруг… Вода поднялась достаточно высоко, и мы поняли, что монах не преувеличивал.

Каменный колокол зазвенел. И когда эхо почти стихло, ему ответил второй колокол.

На сей раз звук был мягче, нежнее, он как будто проходил сквозь мед. Следующий колокол звенел выше, яснее и красивее; и тут началось. Колокола запели — большие, маленькие, громкие, тихие. Их звук был то ясным и четким, то приглушенным и туманным, и мы шли, завороженные этой райской, неземной музыкой, а длинные тени играли на каменных стенах.

Я не нахожу слов, чтобы описать эту волшебную песню. Вода поднялась еще выше, камни из более мягкой породы запели в ответ, и к звону колоколов прибавились тысячи серебряных лютней, сопровождаемые хором жужжащих пчел! Мне было так хорошо, что, я думал, душа покинет тело. Но тут мы свернули и увидели вход в тоннель, о котором говорил монах. Казалось, музыка лилась оттуда, и мы бросились навстречу восхитительной песне. Скряга Шэнь плакал. Слезы струились по его щекам, и он бежал, раскинув руки, навстречу музыке.