Райдо Витич - Противостояние

Так прошел май, пришел июнь.

Разведчиков начали чаще посылать на задание. Поползли слухи о наступлении.

Двенадцатого взяли языка. Лена переводила, внимательно слушая, что он говорит. После его отвезли в штаб дивизии, а Санин, Саулин, комбат танкистов, что стояли за спинами батальона, Минаев и Семеновский остались и хмуро разглядывали карту.

Выходило, что немцы все подтягивают и подтягивают силы.

— От бисовы дети! — усмехнулся Аркадий Саулин. — Нам вон, много надо? Неделя — вот тебе три линии обороны, еще неделя — полная комплектация людьми и боеприпасами. Баки под завязку, снарядов по макушку. Короче, две недели и все готовы к бою: и отдохнули и выспались. Дольше отдыхать — разлагаться — бухать и бухать, да Маньку санбатовскую пялить, а больше нечего делать. А этим — везут, везут, копаются, копаются. Тьфу! Все едино, ампер им в дышло, потикают. Прошли те времена, когда они своими моторизованными частями в котлы нас загоняли. Прошли! Теперь мы их, гадюк, до самого победного давить и давить будем!

— Немцы в шахматном порядке выстраиваются, — заметил Санин.

— Хрен на их шахматы с пробором!

— Это понятно, не понятно пока куда попадем, если в наступление пойдем. Здесь-то вот — пустышка, а вот с левого — напротив батальона Авдеева и с правого фланга, как раз напротив Силина, уже серьезные силы сгруппировались. Но у нас по прямой за пустышкой — опять — пехота, гаубицы. Выходит, по уму нам в наступление идти, самое тонкое место рвать.

— Авиация поможет, сравняет! Не сорок первый!

— Ладно, — бросил гадать Николай. — Решать все равно не нам. Завтра наверняка у полковника все соберемся, там расклад и будет ясен.

— Слышь, комбат, а эта разведчик — переводчик у тебя ой, хороша девка. Познакомь, а? — подмигнул Саулин.

Семеновский спрятал улыбку в усы, услышав.

Николай сурово глянул на Аркадия и кивнул:

— Легко. Лейтенант моя жена — Санина Елена Владимировна.

— Упс, — осел майор. — Понял. Ушел, — изобразил покаянно постную физиономию.

Лена не слышала этого разговора — спала прямо в одежде. Зато как пришел в комнату Николай, услышала, встрепенулась:

— Ну, что?

— Ничего, — улыбнулся, погладил по плечу. — Устала?

— Есть немного. Ночь не спали.

— Леночка, на следующее задание отделение без тебя сходит.

— Опять?

— Не опять. Этот раз ходила? Хватит, — снял ремень, на спинку стула повесил. Лену раздевать начал.

Живот огладил, поцеловал:

— Ты меня не порадуешь?

— Чем?

— Ну…Ребенком.

— Коля, ты меня уже десятый день все об одном спрашиваешь. Мечтаешь в тыл отправить?

"Мечтаю", — посмотрел на нее: "наступление скоро, как пить дать, и ты к этому времени должна быть подальше от передовой".

— О ребенке мечтаю.

Лена вздохнула, смягчившись:

— Не время, наверное.

— А жаль, — протянул Санин. Значит нужно срочно искать какой-то другой выход из положения.

Обнял Лену, к себе прижал: ты жить будешь, жить!

Девушка грудь его гладила, ускакивало ее тепло его кожи, запах, что от нее исходил.

Только все равно тревожно — наступления страшно. Только бы жил Коля, только бы жил, — целовать его начала. Никогда не смела, смущалась и робела, а сейчас она сдерживать себя не будет. Пусть ночь, две, но он будет счастлив, и может быть в память о них, выживет.

— Нежная моя, ласковая, — прошептал одурманенный ее неумелыми, но такими трепетными ласками.

И понял в ту ночь одно — Родина не только леса и поля, обозначенные на карте или в душе, это не только мать и сестра, соседи, подъезд, родная улица, дом, это и любимая женщина. И ради нее, только ради нее без всяких патриотических лозунгов, без всяких "лесов полей и рек" он пойдет в бой, зубами глотки врагов рвать будет, голыми руками убивать, а придется, сложит голову, не задумываясь. Ради нее, ради того, чтобы она была, пусть и после него. И не просто была — а была счастлива и в безопасности.

Глава 39

Июнь прошел без изменений, уже июль плавил траву, а на их участке фронта стояла тишина. Слева уже громили фашистов под Курском, а Западный и Брянский фронт ждали приказ о начале операции «Кутузов».

Она началась утром двенадцатого мощным залпом артиллерии.

Николай закинул Ленину гимнастерку за сундук и потащил девушку в пристройку у избы, в одних штанах и исподнем. Молча.

Санина не понимала, что он творит, брыкалась и пыталась вразумить, но оказалась в сарае. Мужчина запер ее и рванул на передовую. Лена кричали, чтобы ей открыли — бесполезно. Канонада стояла почти три часа и все это время девушка безуспешно пыталась вырваться из «каземата». Ее переворачивало от злости. Попадись ей сейчас Николай, она бы рассказала ему столько прекрасного на простом и доходчивом русском, что он долго бы потом переводил. Такой ярости по отношению к нему Лена не то, что не испытывала, предположить не могла, что испытает.