Валентин Пикуль - Барбаросса

– Ни шагу назад! Так и объявить всем. А кто отступит, тому – камень на шею… и бултых в море!

Читатель, думаю, что с такими «полководцами», как Берия, Каганович и Буденный, мы не только Ростов, мы всю Сибирь могли бы отдать немцам. Когда задумываешься о любимцах Сталина, которым вверялась власть над миллионами наших солдат, то невольно возникает вопрос: как мы вообще эту войну с Германией выиграли?

Ростов… Не стало у нас Ростова: сдали.

………………………………………………………………………………………

Генерал Эрих Фельгиббель, давний приятель Паулюса (и кандидат на виселицу), хорошо наладил для 6-й армии радиодиверсионную службу, но русские теперь сделались осторожны, провокационные вызовы их частей под удары немецких «панцеров» или шестиствольных минометов кончались провалом. Мы уже не верили дружеским голосам – как по проводам телефонной связи, так и звучавшим в эфире. А то ведь раньше бывало и так:

– Коля, привет. Это я, комбат Шишаков. Выходи на разъезд пятнадцатый, тут фриц меня жмет… Выручай, дружище!

Раньше шли, но теперь поумнели:

– Сначала ты скажи, на какой улице жил я в Гомеле, ты же бывал у меня, вместе водку жрали. Я тебя выручу, но прежде назови имя моей жены, а заодно вспомни, какого цвета у меня шкаф стоял в коридоре… Что? Молчишь, гад? Соображаешь, что ответить? Ну и отвались к едрене-фене, не на такого напал…

А. М. Василевский вылетел из Москвы 23 июля, а через два дня – возле Калача-на-Дону – был предпринят контрудар. Конечно, за два дня невозможно подготовить наступление, многое было не согласовано, большинство частей еще находилось в степени первичного формирования, для иных танкистов первый выстрел в этом бою стал первым выстрелом в их жизни, а 4-й танковый корпус назывался (помните) «четырехтанковым», и этот анекдот-быль отражал всю слабость наших войск… Знал ли об этом Василевский? Да, знал. Но оправдывать его не стану, ибо Александр Михайлович после войны сам оправдал себя.

Бои у Калача разгорелись за день-два до снятия Тимошенко, а далее руководил Гордов. Я, автор, подозреваю, что если управление войсками им и не было совсем потеряно, то, думается, оно было почти потеряно. Будь это иначе, командиры полков и дивизий не получали бы от Гордова вот таких приказов: «Действовать самостоятельно в зависимости от обстановки». Иначе говоря, командующий фронтом, сам оставаясь как бы в стороне, всю ответственность за происходящее на фронте перекладывал на фронтовых командиров: с них и спрос…

Василевский выехал на фронт в район Калача-на-Дону, на окраине города велел адъютанту снять комнату в одном из домишек, из которого тот выскочил как ошпаренный:

– Не пускают! Там хозяйка полы красит.

– Нашла время. Или немца ждет?

– Да нет. Говорит, с трудом по блату краски достала. А теперь боится, как бы немцы не отняли. Вот и красит полы, чтобы добро даром не пропадало… Тоже дура хорошая. Тут земля трещит, страх да смерть ходят, а она с кисточкой ползает.

– Не вини бабу. Каждому свое, – отозвался Василевский…

Ему лишь накоротке довелось повидать Чуйкова – черного, как цыган, от загара, почти сожженного палящим солнцем. Возле него стоял худенький майор и блаженно улыбался.

– Контужен. Ни гугу не слышит, – пояснил Василий Иванович. – Четырнадцать танковых атак отбил и чудом жив остался. Тут и не веришь, да все равно взмолишься…

Обстановка под Калачом была тогда аховая! В полосе 62-й армии враг держал в кольце окружения наши дивизии. Паулюс вот-вот мог проломиться к Сталинграду. К. С. Москаленко командовал тогда 1-й танковой армией, которая только-только начинала формироваться, больше всего напоминая птенца, едва проклюнувшегося из яичной скорлупы. Вовсю квакали лягушки, тянуло сыростью – Дон-то рядышком… Ворчливо, словно выражая недовольство, начинали работать танковые моторы.

– Не имея полного комплекта – и принимать бой… неужели сразу с колес? – спрашивал Москаленко.

– Прямо с колес, – отвечал Василевский. – Положение сейчас таково, что требует от всех нас невозможного…

(К чести Москаленко, он позже полностью признал правоту Василевского, который и сам видел неготовность к контрудару.) Люди сознательно шли насмерть, от начальника Генштаба не укрылось, что в экипажах машин танкисты имели пистолеты.

– Чего это вы, ребята, так вооружились?

– Кончим себя, ежели понадобится.

– Так уж сразу?

– А живьем в этой банке жариться – лучше?

– Можно ведь и выскочить.