Александр Волков - Два брата (др. ред.)

Только тем их и утешили, когда сказали, что им также найдется дело в бою.

По фронту, перед полками, были расставлены пушки; в армии Петра их было семьдесят две, у шведов — значительно меньше.

На флангах Петр поставил кавалерию: слева — Меншикова, который уже вернулся, разделавшись со Шлиппенбахом; справа — Боура.

Шведы выстроились в одну линию, и линия их оказалась короче русской. Петр нахмурил косматые брови над круглыми ястребиными глазами.

— Плохо, плохо! — озабоченно бормотал он. — Плохо, что наша линия длиннее.

— Что ж тут плохого, государь? — вмешался Шереметев. — Охватим шведа, в мешок возьмем.

— Карл-то не дурак, не меньше твоего понимает! — сердито возразил царь. — Как повернет к Днепру, только мы его и видели. Опять начинай войну сначала!

— Там Скоропадский, ваше величество!

— Э! Швед его сметет. Нет, Карлушу пугать не надобно. Приказываю: снять шесть драгунских полков с правого крыла и отправить к Скоропадскому. Надо задержать гостей, чтоб не ушли от нас прежде пированья.

— Опасно, государь: уравниваете силы…

— Больше побеждают разум и искусство, нежели множество! — внушительно молвил Петр.

Карл XII в самом деле подумывал об отступлении. Но когда с правого фланга русских потянулись, оставляя поле боя, бесконечные, как показалось шведам, ряды русской конницы, король приободрился и решил: «Быть генеральной баталии!»

Русским войскам был объявлен приказ Петра перед боем:

«Воины, пришел час, который решит судьбу Отечества. Итак, не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство… Не должна вас также смущать слава неприятеля, будто бы непобедимого, которой ложь вы сами своими победами над ним неоднократно доказали. А о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только бы жила Россия в благоденствии и славе…»

Солдаты и офицеры выслушали обращение полководца в суровом, сосредоточенном молчании.

Генеральная баталия началась в восемь часов утра. Русские и шведские полки медленно двинулись навстречу друг другу. Земля дрожала под мерной поступью пехотинцев.

Впереди русской армии в торжественном молчании шел весь генералитет. Возглавлял шествие царь Петр с обнаженной шпагой в руке, за ним — фельдмаршал Шереметев, генералы, генерал-лейтенанты, генерал-майоры, бригадиры, полковники…

В таком порядке прошли несколько сот шагов, к линии, заранее намеченной жалонерами. [112] Жалонёры — солдаты с флажками, указывавшие войскам линии их построения. Петр остановился и обернулся к Шереметеву. Генералы замерли на месте. Остановилась и вся армия.

— Господин фельдмаршал! — звучно заговорил Петр, и голос его достиг первых рядов русского войска. — Поручаю вам мою армию и надеюсь, что в начальствовании оною вы поступите согласно предписанию, вам данному, а в случае непредвиденном — как искусный полководец. Моя же должность — надзирать за всем вашим начальствованием и быть готовым на сикурс [113] Сикурс (правильнее «секурс»; франц.) — помощь, подмога. во всех местах, где требовать будет опасность или нужда.

Военачальники быстро разошлись к своим дивизиям и полкам. Петр вступил в командование первой пехотной дивизией: на большее он не претендовал по своему скромному чину полковника.

Петр на коне отъехал ко второй линии и стал во главе второго батальона Новгородского пехотного полка, входившего в состав его дивизии.

Новгородский пехотный полк, переодетый в серые мундиры новобранцев, занимал самый центр русской боевой линии.

Шведы подошли к поджидавшей их русской армии на пушечный выстрел. Грянул залп русских орудий.

«Новоманирные» русские пушки, к устройству которых немало трудов приложил царский токарь Егор Марков, стреляли прекрасно, нанося шведам большой урон. [114] К этому времени в русской армии появилось важное нововведение: вместо того чтобы перед выстрелом засыпать порох в дуло орудия, туда закладывали пороховой заряд, заранее упакованный в бумажный мешок, так называемый картуз. Скорострельность орудия от этого значительно повышалась.

Но и шведы держались хорошо. Смыкая ряды, редевшие после русских выстрелов, они стойко шли вперед.

Вот уже шведы всего в двадцати пяти саженях расстояния от линии русских войск. Загремели ружейные залпы.

Русские войска стояли, по рассказу очевидца, «как неподвижные стены».

Раздалось громовое «ура», и войска сошлись врукопашную. Дело артиллерии закончилось, пушкари взяли ружья и стали в шеренги второго батальона.