Александр Волков - Два брата (др. ред.)

Шведы предложили коменданту крепости капитулировать, храбрый Юрлов отказался, и гарнизон начал готовиться к обороне.

Рота поручика Торпакова стояла в самом опасном месте, где вал был более всего открыт для неприятельских атак.

— А что, ваше благородие, — предложил Акинфий Куликов, — ежели шведам катушку устроить?

— Как это — катушку? — не понял офицер.

— Да ведь мы, бывало, в деревне, когда ледяные катушки ладили, никак не могли на них прямиком забраться…

— А это прекрасная мысль! — воскликнул Торпаков и поспешил с докладом к коменданту.

Поздним вечером русские солдаты обильно полили валы водой, а ночной мороз докончил дело. Когда после перестрелки шведские полки пошли на приступ, солдаты, сделав несколько шагов вверх, неудержимо катились обратно. Несмотря на всю серьезность положения, юрловцы так хохотали, что это даже мешало некоторым целиться. Впрочем, залпы русских солдат косили целые шеренги шведов. Несколько приступов было отбито.

Но у осажденных не хватало припасов для «огненного боя». Пули быстро кончились. Свинцовая кровля, содранная солдатами с костела, была пущена в дело, и куски ее, забитые в дула фузей шомполами, принесли смерть многим сотням шведов. Но… опустели бочки с порохом.

Расстреляв все «зелье», солдаты подчинились приказу Юрлова и сдались врагу. Больше тысячи русских пленных во главе с подполковником вынуждены были последовать за шведской армией.

Рота Торпакова потерпела незначительные потери. Поручику пуля царапнула плечо. Илья Марков во время рукопашной всадил штык в шведского гренадера, скатился с ним с верхушки вала до самого низа и при этом вывихнул себе ногу. Товарищи смеялись над Ильей до слез.

— Удружил тебе батя своей выдумкой!

— Ништо, — возражал Илья. — Шведам хуже пришлось!

Защита Веприка сыграла важную роль в войне, задержав наступление шведов и нанеся им большой урон. Две тысячи вражеских солдат и много офицеров полегли на ледяных валах Веприка.

В феврале 1709 года шведы заняли слободу Коломак. От Коломака была всего какая-нибудь сотня верст до Белгорода. Дальше по старинному Муравскому шляху — единственному пути, пригодному для большой армии, — лежали Ливны, Тула, а за Тулой и цель шведского похода — столица России Москва.

Но путь к Белгороду по Муравскому шляху вел через узкий проход, окруженный болотами и лесами, и в этом проходе стояли русские войска. Дорогу на север можно было пробить только штурмом. После Лесной Карл не решился на такое рискованное предприятие. В поисках обходных путей он повернул на юго-запад, к берегам реки Ворсклы.

Карл рассчитывал оттянуть к Ворскле главные русские силы, там разбить их и лишь после этого вновь двинуться на Москву. Русская армия, угадывая намерения врага, не пошла за шведами, а передвинулась западнее и расположилась у Ахтырки и Миргорода, по-прежнему закрывая неприятелю путь к северу.

На берегу Ворсклы стояла крепость Полтава. Чтобы вызвать царя Петра на решительные действия, Карл XII решил взять Полтаву, закрывавшую путь на Белгород и далее — на Ливны и Тулу. К тому же эта крепость казалась ему легкой добычей: в ней было всего несколько тысяч жителей и немногочисленный гарнизон.

Советники Карла пытались предостеречь короля от задуманного дела. Генерал Гилленкрок сказал:

— У нас здесь недостаток во всем, что нужно для осады.

На это Карл ответил:

— Русские сдадутся при первом пушечном выстреле с нашей стороны. Я вас уверяю, что нам даже не понадобится штурмовать Полтаву.

— Не понимаю, как мы возьмем крепость, — возразил Гилленкрок. — Разве только нам будет благоприятствовать необыкновенное счастье…

— Мы и совершим необыкновенное, — сказал Карл, засмеявшись.

— Боюсь, что все это дело действительно окончится самым необыкновенным образом! — проворчал Гилленкрок.

Карл был уверен, что Полтава — это место, самое «удобное ко входу в Россию». На новые настоятельные советы не пускаться в опасное предприятие король ответил высокомерно:

— Если бы сам бог послал ангела с приказом уйти от Полтавы, я бы и тогда не отступил!

Шведы подошли к Полтаве 1 апреля.

Пленных юрловцев разместили в деревне Старые Сенжары в нескольких верстах южнее Полтавы под охраной четырех полков. Обращались с ними плохо, кормили скудно, но не это угнетало весь полк от командира до барабанщика. Они не могли перенести мысль, что в предстоящей решительной борьбе, когда каждая рука будет на счету, им придется бездействовать.