Александр Волков - Два брата (др. ред.)

— Я хозяин, — отозвался Семен с кровати.

— Сапожник Семен Ракитин, по повелению ратуши [70] Ратуша — учреждение, управлявшее торговыми делами, ремеслами. на тебя наложены повинности… — приказный посмотрел в бумагу, которая оказалась списком налогоплательщиков, — …два рубли двадцать три алтына.

Сапожник в волнении поднялся с постели, расстегивая ворот рубахи, который вдруг начал душить его.

— Помилуй, господин писарь! Не может того быть. Николи столько не плачивал… А теперь и вовсе не могу: второй месяц не работаю…

— Нас сие не касаемо, — равнодушно ответил приказный. — В государеву казну деньги требуются. Все кругом обложены, не ты один. И платить надо обязательно.

Домна заголосила, охватив лицо ладонями:

— Да откуда же экую прорву денег взять!.. Пропали наши бедные головушки!..

— Замолчи, жена! — перебил ее Семен. — Господин писарь, войдите в положение…

— Ничего не могу сделать. — Писарь пожал плечами. — Завтрашний день неси деньги. Не уплатишь, добро твое на казну опишем и с торгу продадим.

— Господин писарь! — взмолился Ракитин. — Нельзя ли хоть отсрочить!

С этими словами он вытащил из кармана два медяка и сунул в руку приказного. Огненно-красная физиономия писаря заулыбалась, и он проворно спустил дар в привязанный у пояса кошель.

— Отсрочить в нашей воле, для хорошего человека не жалко…

— Будь отцом родным! — Семен низко поклонился приказному. — Хоть бы недельку…

— Это мы можем, — бормотал повеселевший писарь. — Ждите через неделю. — И он ушел.

Ракитин искал деньги три дня, и с каждым днем все ниже и ниже опускалась его голова.

— Видно, придется распрощаться с домом… — глухо признался он в своем бессилии, когда рухнула последняя надежда. — Выгонят голыми и босыми…

Домна завыла, как по покойнику. За ней заголосила, забилась маленькая Машутка. Беда нависла над домом Ракитиных.

— Тятька, — молвил смирно сидевший в углу Иван, — тятька… я боярину в кабалу [71] Продаться в кабалу, закабалиться — это значило продать себя в рабство на определенный срок. продамся… Коли на два года — три рубли дадут…

— Эх, сынок, сынок! — надрывно прошептал старый Семен. — В кабале люди гибнут… Раз запродался — век не вырвешься…

Иван был упрям. Он вбил себе в голову, что спасти отца от разорения можно только закабалившись, и переубедить его было невозможно.

Поздним вечером он пошел попрощаться с товарищем и рассказать о своем решении. Егорка долго сидел задумавшись, потом сразу оживился:

— Ваня! Ты погоди запродаваться! Сдается мне, что можно извернуться…

— Как? — недоверчиво спросил Иван.

— Хочу одну игрушку сделать. Давно об ней думаю. Спать сегодня не буду, стану мастерить.

Егорка собрал инструменты, выпросил у Семена гвоздей, пару березовых чурбаков и принялся за работу. Иван неотступно сидел около него и подавал то нож, то гвозди, то молоток.

Прошли сутки, и забавная игрушка была готова.

На круглом основании стояли два дергунчика: русский и немец. Русский в длинной поддевке, в шапке, с бородой. Немец в кургузом кафтанчике, в парике, со шпажонкой на боку. Поза у немца задорная, вызывающая, длинный нос вздернут кверху. Русский стоит скромно, будто о чем-то просит.

Но вот дергают за нитки, и картина совершенно меняется. Русский поднимает кулаки и начинает дубасить немца. Напрасно тот бестолково машет руками, пытается защититься — удары приходятся ему по щекам, по макушке… Нос у немца опускается, паричок слетает, обнажая лысую шишковатую голову.

Егор достал красок и раскрасил дергунчиков.

Он показал действие своей игрушки в избе Ракитиных. Семен пришел в восторг:

— Как он его… По мордасам! По мордасам! Ну и выдумщик ты, Егорка! С этой затеей денег собрать, я чаю, можно…

— Дергунчиков показывать пойду я! — сказал Иван.

Спорить с парнем никто не стал. Семен сочинил подходящие стихи, и Иван отправился на Красную площадь.

Остановившись перед обжорным рядом, Иван привел дергунчиков в действие и бойко закричал:

Вокруг Ивана мигом собралась огромная толпа. Задние не видели, в чем дело, спрашивали у передних. Те, хватаясь за животы от хохота, выкрикивали:

— Ой, уморушка!

— Русский немчуру колошматит!

— Эх, братцы, вот потеха так потеха!

— Нет, паря, кабы так всамделе…

— Умирать бы не надо!