Александр Волков - Два брата (др. ред.)

Дьяк Курбатов доносил о них Головину:

«Англичане учат учеников науке чиновно, а когда временем загуляют или, по своему обыкновению, почасту и долго проспят… А дело из них признал я совершенно в одном Андрее Фарварсоне, а те два, хотя и навигаторы писались, только и до Леонтия наукой не дошли».

Англичане не знали русского языка, предметы свои читали по-латыни, и ученикам-навигаторам, чтобы их слушать, пришлось учить латинский язык.

Чтобы поправить дело, учителем Навигацкой школы вскоре же после ее открытия был приглашен Магницкий, который и занял там ведущее положение наравне с Фарварсоном. Гвин и Грейс невзлюбили талантливого русского сослуживца и старались причинять ему неприятности. Это, однако, не обескураживало Магницкого, он занимался своим делом, преподаванием арифметики, с большим увлечением.

Магницкий решал на доске два-три примера для образца, а затем предлагал ученикам работать самостоятельно. Любовь его к науке передавалась и большинству учеников.

Леонтий Филиппович перевел к себе от Киприанова некоторых наиболее способных и старательных учеников. В число их попал и Егор Марков.

Егор Марков скоро стал любимцем Магницкого. Леонтий Филиппович подарил ему свою «Арифметику». Это был огромный том большого формата, фунтов шести весом, переплетенный в доски, обтянутые кожей.

Марков как святыню хранил подарок учителя. Он наизусть выучил стихи, которыми автор, по тогдашнему обычаю, щедро украсил книгу для развлечения и назидания учащихся отроков.

Учить таблицу умножения Леонтий Филиппович уговаривал своих читателей так:

Через два месяца после перехода в класс Магницкого Егор выучил действия с целыми числами и перешел к дробям. Леонтий Филиппович не мог нарадоваться на такого способного ученика и повел его в свой кабинет.

Егор вошел к Магницкому с потупленной головой и споткнулся о порог.

— Смелее, парень! — услышал он ободряющий голос Леонтия Филипповича.

Егор поднял голову. Обширная комната была уставлена шкафами с книгами. На тумбах стояли глобусы небесные и земные, модели непонятных машин. В ящиках под стеклами виднелись коллекции минералов, жуков, бабочек.

Егору все это очень понравилось. Особенно привлек его шкаф с инструментами. Всевозможные стамески, зубила, долота, сверла, рубанки, пилки… Егор шагнул вперед как зачарованный и позабыл обо всем на свете.

— О-о!.. — только и мог прошептать он.

Магницкий улыбнулся:

— Что тебя больше всего прельщает?

— Эти. — Марков протянул руку к инструментам.

— Ты, верно, любитель механической работы? — догадался Леонтий Филиппович. (Егор не понял.) — Умеешь, говорю, разные вещи делать? Ящики, наприклад? [69] Наприклад- например.

— Могу, могу! — заторопился Егор.

— Так… Сделаешь ты мне ящики для школьных коллекций?

Глаза Егора заблестели от счастья, и Леонтий Филиппович ласково потрепал его по плечу:

— Вижу, рад! Приходи после занятий.

Голова у Егора кружилась от радости, когда он вышел из кабинета.

Магницкий думал:

«Вот в таковых юношах вижу надежду русскую. Сказать по правде, вельможные ученики мало проку показывают. Ленивы, своенравны… А от сих, из простого народа, великую пользу мню…»

Егор все свободное время проводил в небольшой комнате за кабинетом Магницкого, которая служила мастерской. Марков сделал прочные и красивые ящики, украсил их резьбой. Леонтий Филиппович дал ему новое поручение: поправить некоторые приборы. Егор справился и с этой работой. Парень поражал учителей своей сообразительностью. Он осматривал, разбирал и вновь собирал незнакомую машину, и устройство ее становилось Егору ясным.

В кабинете Магницкого испортились часы с музыкой.

— Я исправлю, Леонтий Филиппыч!

— Испортишь.

— Не испорчу, будьте покойны!

Егор возился с часами целую неделю. Они пошли и заиграли по-прежнему.

— Да ты чудодей! — восхитился Магницкий.

Теперь Егор возвращался домой только поздним вечером.

— Убьют тебя ночью на улице, — загоревали мать и бабушка.

— Не убьют! — сказал Егор и гордо вытащил из-за пазухи огромный пистолет.

— Батюшки светы! — ахнули женщины. — Откуда взял?

— Леонтий Филиппыч дал. Попорченный был, а я исправил. Хотите, стрелю?

Женщины в страхе отшатнулись от Егора.

За два года, что прошли со времени поступления в Навигацкую школу, Егор сильно вырос. Ему шел пятнадцатый год. С годами юноша стал больше походить на бабушку: темные брови над переносьем сомкнулись и придавали лицу вид решительный и немного хмурый. Мягкие темно-русые волосы, ровно подрезанные спереди, падали на большой выпуклый лоб; живые серые глаза горели умом. Опрятный, ловкий, Егор был не суетлив, но быстр в движениях. К школьной форме Егор привык; в ней он чувствовал себя совершенно свободно.