Александр Волков - Два брата (др. ред.)

— Не хочу! — упрямо ответил мальчик. — Меня тятька в школу не отдал!

— Ведь он хлопотал?

— Хлопотал… — тихо согласился Ванюшка.

— Видишь, — сказал Акинфий, притягивая к себе мальчика. — Не всякое хотенье сбывается. Мы с Ильей, может, в бояре хотели бы попасть. В карете шестерней по дороге катить, да чтоб перед нами скороходы бежали, покрикивали: «Расступись с пути, честной народ! Бояре Акинфий Куликов да Илья Марков к царю на совет спешат!»

Нарисованная Акинфием картина Ваню рассмешила.

— А мы вишь заместо того по трущобам бродим, от боярской расправы спасаемся. Ты вот, Ваня, родную семью бросил, а отец, поди, всю Москву обрыскал, сына искамши. Али тебе Илюха не пример? Сам говорил, как по нем мать горюет, а уж больше трех годов прошло… То-то, детки, не жалеете вы родительского сердца. Небось и по тебе мамка голосит, слезами обливается.

Ванюшка разрыдался:

— Пойду домой!

— Вот и хорошо! Вот и ладно, ласковый! — обрадовался Акинфий и погладил мальчика по голове. — За это тебе в жизни счастье будет. Что ж, Илюша, передавай домой поклоны. А может, и сам захочешь родных навестить?

Илья угрюмо покачал головой:

— Пути мне к дому заказаны… Первый встречный пристав заберет, сгниешь в тюрьме, коли головы не сымут. Кланяйся, Ваня, нашим, да и своим батьке с маткой не забудь поклон передать. Скажи всем: жив, мол, Илья Марков, бродит по свету, вольную волюшку разыскивает!..

Все трое покинули избушку и пошли к большой дороге. По пути Илья рассказывал Ванюшке о своих скитаниях с того дня, как убежал из Приказа.

— Слушай меня, Ваня, да крепко помни, чтоб на Москве до слова пересказать. Не позабудешь?

— Не…

Вдали завиднелось село.

— Ну, Ваня, — сказал Акинфий, — прощай, сынок! Нам в село заходить не с руки: может, там царские шпиги рыщут… А ты смело иди! Коли тебя спросят, говори: я, мол, от тятьки отстал.

Акинфий и Илья обняли, поцеловали Ванюшку. Он потуже подтянул пояс и зашагал к Москве.

Илья долго смотрел вслед мальчику. Так сумрачно и тоскливо было на душе у парня, точно он второй раз прощался с родным домом.

Ванюшка Ракитин вернулся домой после четырехдневной отлучки. Семен, встретив сына, уже поднял было руку для удара, но подумал — и опустил ее.

— А я Илью видел! — были первые слова мальчика.

— Какого Илью?

— Да Маркова же! — вскричал Ванюшка, удивляясь недогадливости отца.

— Где ветрел?

— В лесу. Ночью. Заплутался это я, бреду по сугробам…

— Стой! — Сапожник накинул шубенку. — К Аграфене бежим! Скорее!

Они поспешили к соседке.

Аграфена была дома. И она и старая Ульяна с удивлением встретили неожиданное вторжение семьи Ракитиных. Но изумление превратилось в бурную радость, когда выяснилось, зачем явились соседи.

И как за два дня до того Илья расспрашивал Ванюшку о всех мелочах, касавшихся родной семьи, так теперь мать и бабка донимали мальчика бесконечными расспросами об Илье.

Уже Ваня, полусонный, валился с лавки, а Ульяна и Аграфена все задавали вопросы.

Первой опомнилась старуха:

— Да полно уж нам, беспонятливым! Гляди, совсем спит, сердешный. Веди паренька домой, Ефимыч! Спасибо ему за весточку: снял у нас камень с души!

Бабка и мать сидели, обнявшись, на лавке и радовались и горевали.

Пришел из школы Егорка и долго не мог понять, что наперебой растолковывали ему мать и бабушка про Илью, про лес, про дядю Акинфия, которого он понапрасну испугался летом…

Только когда они немного успокоились, услышал мальчик связный рассказ. Он тотчас побежал к Ракитиным. Ванюшка крепко спал.

Утром сам Ванюшка чуть свет явился к Марковым. Оба друга закричали и засмеялись от радости, бросились друг другу на шею.

— Вань, а Вань! А ты больше не убежишь?

— Нет! — решительно ответил Ванюшка.

— Вань! Я чего придумал! Проси тятьку добыть букварь. Я тебя учить буду.

— Правда?

— Ей-ей!

Ванюшка со счастливым смехом схватил Егорку за руку, и оба побежали в ракитинскую избушку.

Егорка оказался неплохим учителем. Он обстоятельно и толково показывал товарищу буквы, объяснял, как складывать слога.

Но Ванюшка на первых порах запоминал буквы с трудом, путал одну с другой, все они казались ему очень похожими. Он никак не мог понять, почему из букв складывались слова.

Егорка не терял терпения, начинал растолковывать снова и снова.

— Ты меня секи! — заявил вдруг Ванюшка.

— Вона? — удивился Егорка. — Как я могу? Ты сильней меня!