Александр Волков - Два брата (др. ред.)

— Счастлив ты, что со мной встрелся, — сказал мужик. — Место тут глухое, дикое… Идем!

Охотник вскинул на плечо фузею и повел мальчика лесом. Шли долго. Чем дальше, тем чаще Ванюшка клевал носом и спотыкался. Кончилось тем, что охотник взял мальчика на руки.

Он принес его, сонного, в охотничью избушку, затерявшуюся среди густых елок.

Влезая с ношей в низенькую дверь, охотник споткнулся, и изнутри послышался веселый голос:

— Ого! Ты, Илья, верно, косулю подстрелил?

— Косуля эта о двух ногах, дядюшка Акинфий! — рассмеялся в ответ Илья Марков.

Больше трех лет прошло с тех пор, как встретились Илья Марков и Акинфий Куликов. Они провели эти годы не расставаясь. В теплое время бродяжничали, жили охотой и рыбной ловлей, а на зиму нанимались в работники к зажиточным мужикам.

В этом году друзья задержались в лесу, благо охота была хорошая, а избушка, на которую они случайно натолкнулись, теплая. На следующее утро они как раз собирались двинуться под Звенигород к знакомому крестьянину, у которого рассчитывали прожить до весны.

Илья заботливо стащил с мальчугана тулупчик и валенки, уложил его на нары, укрыл, а тот продолжал крепко спать.

— Вишь умаялся, бедняга, — с доброй улыбкой промолвил Акинфий. — А батька с маткой, чай, убиваются: «Куда наш сыночек запропал?» Разбудить бы его да порасспросить…

Но растолкать Ванюшку оказалось невозможно, пришлось расспросы отложить до утра.

А утром Ванюшка едва открыл глаза и взглянул на Акинфия, возившегося у печурки, как сразу узнал его.

— Дядя Акинфий! — радостно закричал он.

Акинфий изумился.

— Да ты как меня, малец, знаешь?

— А разве не ты летом в Москву приходил лису продавать? Еще у нашего костра сидел да Егорку Маркова допытывал, не стрелецкий ли он сын?

Теперь пришел черед изумиться Маркову. Он подскочил и со стоном рухнул на лавку, ударившись головой о балку низкого закопченного потолка. А потом, забыв боль, затормошил мальчугана:

— Егорку?! Да нешто ты знаешь его?

— Как не знать, мы — соседи! — солидно молвил Ванюшка.

— Дядя Акинфий, как же это так? — с укором обратился Илья к другу. — Как же это ты до правды не дознался?

Акинфий сконфуженно почесал затылок.

— Да, видишь ли, дело-то какое… Ведь он мне наврал, бесенок. «Из посадских, говорит, я…» И прозвище не сказал.

— А это его бабка Ульяна подучила. Боится, как бы не завинили их, что они из Москвы в Тулу не съехали, — объяснил Ванюшка.

— Промашка, большая промашка вышла, — бормотал Акинфий. — Вот поди ж ты. И обличье, и звать Егоркой… Вот же, лукавый бесенок!

— Не сокрушайся, дядя Акинфий, вины твоей нету. Ладно, хоть теперь все дело раскрылось. Так ты, — обратился Илья к мальчику, — с маленьким Егорушкой приятель?

— Тоже, маленький! — обиженно проворчал Ванюшка. — Ростом меня повыше будет. Навигацкой школы ученик, в кафтан с позументом обряжен, фу-ты ну-ты!

— У нас все живы-здоровы?

— Живут, чего им деется? Об тебе ежедень вспоминают. Мамка твоя ревет…

Илья печально покачал головой:

— Такая уж судьба нам с ней вышла — врозь жить. Ты у наших часто бываешь?

— Вона!..

Во время своих скитаний Илья слышал о том, что семьи московских стрельцов расселены по разным городам, и потерял надежду когда-либо увидеться с родными. Неожиданная встреча с Ванюшкой принесла ему радость, которую невозможно выразить словами. С чувством огромного облегчения узнал Марков, что его бегство не принесло непоправимых бед семье, что мать, бабка и маленький Егорушка живут в Москве. Он с благодарностью слушал несвязный рассказ Ванюшки о помощи, оказанной его семье сапожником Семеном. Илья посадил Ванюшку на колени и не мог насмотреться на круглое, румяное его лицо.

— Да будет тебе! — вмешался наконец Акинфий. — Толку-то у тебя, Илья! «Жива ли коза Белянка да не пропал ли старый кот?..» А как малый попал в эту глухомань, да еще в ночную пору, о том и не домекнулся спросить!

— И то! — сконфузился Марков.

Ванюшка рассказал, как и почему он убежал из дому.

— Так-то… — задумчиво протянул Акинфий. — Рано, рано, Ваня, покинул ты родительский кров… Что ж, податься-то куда думаешь?

— Хочу к доброму человеку в батраки наняться. К такому, чтобы и грамоте обучил и в люди вывел.

Илья мрачно покачал головой:

— Выдумал тоже! Хозяйскую доброту ищет!

Акинфий невольно улыбнулся:

— Эх ты, глупое чадо, неразумное! — былинными словами сказал он. — Где ты лучше житье найдешь, чем под крылышком у родной матушки? Будь ты сирота, взяли бы мы тебя по свету пути топтать. А сейчас вот мой благой совет: вернись, Ваня, домой!