Александр Волков - Два брата (др. ред.)

«Нет, тут другое, — решил Марков. — Я мешал ему. Царевич едет не к отцу!»

Мысль показалась Егору неоспоримо ясной. Он вспомнил все подозрительные факты, вспомнил, как бегали глаза царевича, когда он сообщил о своем решении ехать через Франкфурт-на-Одере.

— Бежит на чужбину! — прошептал Марков. — Он замыслил измену!

Перед Егором встал вопрос: как поступить? Возвращаться на родину или продолжать путь к царю? Куда ближе?

Марков раздумывал недолго: как ни трудно это, он будет продолжать путь в Копенгаген. Царь ждет его; с улучшением способа выделки пороха мешкать нельзя. И другая задача лежит на нем, Егоре: довести до сведения Петра Алексеевича о бегстве царевича.

На следующее утро Марков покинул гостиницу и, провожаемый насмешливыми взглядами хозяина и слуг, зашагал по грязной дороге.

Продолжать путь на Франкфурт не было смысла. Егор повернул на север, к Штеттину.

Хорошо еще, что за время поездки с царевичем Марков не упускал случая усовершенствовать свои познания в немецком языке; теперь он мог объясняться, расспрашивать о дороге.

Просить милостыню Егор не хотел. Высмотрев дом побогаче, он стучал в дверь. Вышедшему на стук бюргеру или хозяйке предлагал свои услуги.

— Могу починить часы, — объяснял он на ломаном немецком языке. — Веялку поправить, плуг, детскую коляску…

Если не находилось работы по механической части, Егор брался наколоть дров, вычистить колодец; он не брезговал никакой трудной или грязной работой.

За труд его кормили, давали ночлег. Проработав три дня у кузнеца, Егор получил сильно поношенную, но теплую куртку: ведь его бросили в одном кафтане, а уже наступил ноябрь, начинало подмораживать.

Не падая духом, не унывая, когда целый день приходилось шагать с пустым желудком, Егор Марков неуклонно продвигался к северу.

Через тринадцать дней, усталый, но бодрый, Марков добрался до Штеттина.

Город Штеттин, важный торговый порт на берегу Балтийского моря, был одним из крупнейших городов Померании, онемеченного славянского Поморья, и в старину назывался Щетин. Этим лакомым кусочком стремились завладеть многие. Сильно укрепленный, Штеттин после трехмесячной осады был отвоеван у шведов русской армией под начальством Меншикова. Это произошло осенью 1713 года. Завоеванный город Петр отдал в управление прусскому королю, своему новому союзнику.

Егор Марков надеялся получить в Штеттине средства как можно скорее добраться до царя. Ему пришлось на деле увидеть «добрые чувства» прусских союзников.

Маркову, в его рваной куртке и разбитых сапогах, не удалось добиться приема у прусского губернатора. Пришлось объясняться с одним из адъютантов — надменным юным офицером.

Презрительно выпятив нижнюю губу и поигрывая хлыстиком, офицер рассматривал Маркова.

— И, следовательно, вы пытаетесь меня уверить, что вы отстали от свиты русского кронпринца? Весьма неправдоподобная история!

Егор не хотел позорить достоинство наследника русского престола и не стал рассказывать об истинной причине своих бедствий. Он выдумал историю о том, как он заболел и был оставлен в Мариентале.

— Ваш вид совершенно противоречит всем вашим утверждениям!

— Но я был ограблен в дороге, когда догонял поезд царевича!

— Те-те-те! Рассказывайте такие басни более наивным людям! Вы отняли у меня слишком много дорогого времени. Можете идти.

— Значит, вы не хотите помочь мне добраться до государя?

— Это ваше личное дело. — Офицер равнодушно наклонился над бумагами. Стук отворяемой двери заставил его поднять голову. — Кстати, идет ваш компатриот, [173] Компатриот — соотечественник. объясняйтесь с ним.

Марков повернулся и радостно закричал:

— Кирилл!

— Егорша! — ответил вошедший, и двое русских, нежданно встретившись на чужбине, крепко обнялись.

Немецкий офицер обалдело смотрел на них; по лицу его расплылась сладенькая улыбочка.

— Герр Воскресенский, я вижу, что этот господин, с которым я, признаюсь, обошелся не вполне учтиво, в самом деле тот, за кого он себя выдает?

— Не знаю, как вы с ним обошлись, но Егор Марков действительно механикус царя Петра Алексеевича.

— Герр Марков, очень прошу прощения. Ваша внешность… Прусская администрация примет решительно все меры.

Егору невмочь стало смотреть на льстиво улыбающееся лицо адъютанта, и он повернулся к нему спиной.

— Кирюша! Идем отсюда, ради бога…