Игорь Тимофеев - Ибн Баттута

Поутру Ибн Баттута велел Абу Бакру подняться на палубу и выяснить состояние моря. Абу Бакр вернулся через считанные минуты с лицом, белым как саван.

— Плохи дела, — пробормотал он.

На пятые сутки шторм прекратился, ночной ветер расчистил небо, и спокойная зеленая вода позолотилась рассветными лучами. К полудню на горизонте показались горы, чуть позднее путешественникам открылась хорошо знакомая панорама Синопа.

Первый выход в море закончился там, где начался. Один из персидских купцов, которого замучила морская болезнь, решил сгрузить свой товар и сойти на берег, но Ибн Баттута запретил ему это.

— Никто не сойдет, — сказал он жестко. — Мы будем ждать погоды на судне.

Мартовское море вело себя как капризный ребенок. Направление ветра менялось дважды на дню. Выбрав удачный момент, капитан дал команду ставить паруса и вновь вышел из бухты. Снова судно летело вперед, подгоняемое попутным ветром, и снова к исходу третьего дня неожиданно налетел шторм.

Абу Бакр искренне огорчался подавленности Ибн Баттуты. Стараясь отвлечь его от тягостных мыслей, веселый магрибинец то и дело шутил, рассказывал о коварных демонах — дельханах, населяющих острова в океане. Ибн Баттута хорошо знал эти истории, но слушал внимательно.

— Дельханы, — рассказывал Абу Бакр, — имеют обличье людей. Они сидят верхом на страусе и питаются плотью путешественников, выброшенных бурей на берег. Однажды один такой дельхан напал на корабль в открытом море и хотел утащить команду, но моряки стали сражаться с ним. Тогда он испустил крик, от которого они все упали ниц, и он легко овладел ими.

На этот раз обошлось. Вознаграждением за бессонную ночь был полный штиль утром. Ветер благоприятствовал путешественникам в последующие два дня, до тех пор пока наблюдательный и зоркий Абу Бакр не закричал, захлебываясь от восторга:

— Берег!

Берег медленно выплывал из утренней дымки, на холмах постепенно проступали белые горошинки строений, зеленые пятна садов, колокольни.

Это была Керчь, Киммерийский Босфор античности, Vospro средневековых итальянских портоланов.

Ибн Баттута так описывает свою встречу с Крымом:

«Ночь мы провели в церкви. Приготовили курицу, но есть ее не стали: она была из корабельных запасов и пахла морем. Место, где мы сошли на берег, пустыня, называемая Дешт-и-Кипчак. Это зеленая степь, нет в ней ни деревьев, ни холмов, ни домов, ни хвороста. Люди здесь жгут навоз, который называется „тазак“. Старики собирают его в подолы своей одежды. По этой степи ездят только на колесах, и ехать из края в край надо шесть месяцев: три месяца по владениям султана Мухаммеда Узбека и еще три месяца — по другим землям.

На следующее утро один из купцов отправился к кипчакам. Они исповедуют христианство. Он арендовал у них телегу, запряженную лошадьми. Мы погрузились на нее и отправились в город Кафа…»

Христианская церковь, в которой нашел приют Ибн Баттута, — это знаменитый керченский храм Иоанна Предтечи, построенный в конце XIII века.

Первое в истории описание Крыма принадлежит Гомеру:

«В славную пристань вошли мы: ее образуют утесы, круто с обеих сторон подымаясь и сдвинувшись подле устья великими, друг против друга из темныя бездны моря торчащими камнями, вход и исход заграждая. Люди мои, с кораблями в просторную гавань проникнув, их утвердили в ее глубине и связали у берега, тесным рядом поставив; там волн никогда ни великих, ни малых нет, там равниною гладкою лоно морское сияет».

Удобное расположение на перекрестке мировых торговых путей, обилие безопасных бухт, мягкий климат — все это издревле привлекало к Крыму внимание иноземных завоевателей. В начале XIII века в Крыму появились татаро-монголы. Разграбив в 1223 году Судак, кочевые разбойники снова ушли в степь, но спустя несколько лет вернулись — на сей раз надолго. Крым был присоединен к великой кочевой империи Батыя, и местные правители-севасты ежегодно возили в Сарай причитающуюся с них дань.

Не довольствуясь официальными поборами, степняки нередко предпринимали грабительские набеги на цветущие приморские города, что наносило тяжелый урон их хозяйственной жизни.

Главную роль в восстановлении международных торговых связей, расстроенных татаро-монгольским нашествием, сыграли венецианские и генуэзские купцы, которым один из наместников золотоордынского хана продал прибрежные города Крыма. Между венецианцами и генуэзцами разгорелась острая конкурентная борьба. Постепенно генуэзцы одолели соперников и прибрали к рукам всю черноморскую торговлю. В конце 60-х годов XIII века генуэзские купцы купили у татар право создать свою торговую факторию на месте древней Феодосии. Небольшой греко-аланский поселок, названный ими Кафой, со временем превратился в центр всех генуэзских колоний в Крыму. Своего консула генуэзцы именовали «главой Кафы и всего Черного моря», подчеркивая свое привилегированное положение в торговой жизни обширного географического ареала.