Игорь Тимофеев - Ибн Баттута

На набережной Басры всегда толчея и шум. Из окна постоялого двора Ибн Баттута видит, как у деревянных свайных причалов покачиваются на высокой приливной воде изящные дау с косыми парусами, громоздкие китайские джонки, быстроходные санбуки. Вот-вот начнется отлив, и судна опустятся на несколько шибров, сравниваясь бортами с кромкой деревянных настилов. Чередование приливов и отливов, подробно описанное Ибн Баттутой, существенно не только для мореходов: приливная соленая волна из Персидского залива вкатывается в устье Шатт аль-Араб дважды в день, и вытесняемая ею более легкая пресная вода наполняет сеть оросительных каналов, подведенных к руслу реки.

Вдоль набережной тянется крытый базар, куда поступает часть заморских товаров; остальные, перегруженные на санбуки и тяжелые парусные плоскодонки балямьт, отправляются вверх по реке или перевозятся в западное подворье — Мирбад, где их тщательно упаковывают в увесистые тюки и отправляют с торговыми караванами по нахоженным верблюжьим тропам.

Как и всюду, в Басре Ибн Баттуту прежде всего интересует история. Мечети, медресе, мавзолеи, каменные надгробия, на которых замысловатой арабской вязью высечены имена великих полководцев, мыслителей, религиозных подвижников.

В соборной мечети Ибн Баттута долго стоит у стройного резного пюпитра, на котором лежит увесистый том Корана с забрызганными кровью страницами. Чуть заметные бурые пятна, по правде, мало напоминают кровь, но согласно преданию это именно тот Коран, который держал в руках третий праведный халиф Осман, когда за его спиной сверкнул нож убийцы. В шести милях от Басры, в Вади ас-Сиба, могила шейха Анаса ибн Малика, основателя маликитского толка, распространенного в странах Магриба. Ибн Баттута — маликит, и поклониться праху шейха-эпонима его святая обязанность.

«В Вади ас-Сиба, — замечает он, — можно идти лишь с большой группой людей, так как там нередко встречаются львы».

Культурная жизнь в Басре переживает кризис. А в недавнем прошлом город имел репутацию блестящего научного центра. По свидетельству средневековых историков, уже в X веке широкой известностью по всему халифату пользовалась басрийская публичная библиотека, имевшая огромный штат переписчиков-хаттатов. Тысячи студентов изучали там богословие и арабскую грамматику.

Блестящие лингвистические труды ученых знаменитой басрийской школы Халиля ибн Ахмеда и Сибавейхи снискали городу репутацию крупнейшего научного центра раннего средневековья. Первый из них, оманец по происхождению, создал метрическую теорию, которая была основой поэтического творчества арабов вплоть до середины XX века; второй, перс, прославился первым систематическим изложением арабской грамматики, не утратившей своего значения по сегодняшний день.

Углубленный интерес средневековых арабов к тайнам своего языка и связанный с этим бурный расцвет филологических наук можно объяснить конкретными историческими причинами. Уже в первые годы мусульманской экспансии, когда в состав расширяющейся империи были включены народы, говорившие на различных языках, вопрос о чистоте языка завоевателей, на котором написан Коран и о его превосходстве над всеми иными наречиями, приобрел политическое значение. Арабский язык вышел за пределы Аравийского полуострова и, насаждаемый в качестве официального новой мусульманской администрацией, постепенно становился lingua franca обширнейшего региона, включавшего в себя Среднюю Азию, Хорасан, Ближний и Средний Восток, северное и восточное побережье Африки. Необходимо было исключить разночтения в истолковании Корана и унифицировать делопроизводство в интересах централизованного государства. Неудивительно, что эти практические задачи способствовали развитию лингвистики: во многих научных центрах началась разработка общих для всех норм арабского литературного языка.

«Мудрость римлян, — говорили арабы, — заключается в их мозгах, мудрость индийцев — в их фантазии, греков — в их душе, а мудрость арабов — в их языке».

Имело свои причины и то, что лингвистическая школа возникла именно в Басре. Воспользуемся мнением известного языковеда В.А. Звегинцева. «В Басре, — писал он, — в средоточии бедуинов различных племен и диалектов, в прибежище различных религий и арене многочисленных чужеземных торговцев, в месте приобщения иноверцев к исламу в первую очередь должна была возникнуть потребность в организации известной системы мероприятий для обеспечения правильного произношения и интерпретации „чуда божественного красноречия“ — Корана».