Кэтрин Джинкс - Инквизитор

Но когда жена Раймона отворила на мой стук, она была одета в лохмотья, как служанка, а ее лицо было в пыли.

— Ах! — воскликнула она. — Отец Бернар!

— Рикарда!

— Я тут занимаюсь уборкой. Простите, это моя старая одежда.

Пригласив меня входить, она предложила мне выпить и перекусить, но я поблагодарил и отказался. Оглядев кухню, с ее громадным очагом и висящими над ним окороками, я объяснил, что мне нужен Раймон.

— Раймон?

— Ваш муж. — Видя ее недоумевающий взгляд, я прибавил:

— Он здесь?

— Да нет, отец мой. Он, наверное, в Святой палате?

— Насколько мне известно, нет.

— Но он должен быть там. Он всю ночь пробыл там.

— Всю ночь ? — переспросил я, не подумав. Бедная женщина встревожилась еще больше

— Он… ему часто приходится работать по ночам, — залепетала она. — Он мне сам так сказал.

— Ага.

Тут я конечно же догадался, правда с опозданием, что делал по ночам Раймон. Он проводил ночи с блудницами, а потом лгал. Мысль о том, что Святая палата служила ему для этого предлогом, привела меня в негодование.

— Рикарда, — сказал я, не желая покрывать его, — вашего мужа не было в Палате, когда я уходил. Там оставался только брат Люций.

— Но…

— Если ваш муж не явился домой вчера вечером, то нужно искать других объяснений.

— Его похитили! С ним что-то случилось!

— Сомневаюсь.

— Ах, отец Бернар, что мне делать? Мария, что мне делать?

Марией звали кормилицу; она сидела у огня, прижимая к груди младенца, и была настолько же дородной, насколько Рикарда — иссохшей и сморщенной.

— Согрейте себе винца, домина [87] Госпожа (лат.). — посоветовала она хозяйке. — С ним ничего дурного не случится.

— Но он пропал!

— Нельзя пропасть в этом городе, — ответила кормилица, и мы переглянулись. Мария, хоть и изъяснялась в тягучей и ленивой манере, но соображала быстро.

— Отец Бернар, вы должны мне помочь, — взмолилась бедная жена. — Мы должны его найти.

— Я и пытаюсь его найти.

— Может быть, его убили еретики, как они убили отца Августина! Ой, отец мой, что же мне делать?

— Ничего, — твердо отвечал я. — Оставайтесь дома и ждите. А когда он явится, то устройте ему хорошую головомойку за его бесстыдное поведение. Он сидит где-нибудь за игрой и не помнит уже ни дня, ни ночи.

— Ох, да вы что! Он бы никогда так не сделал!

При виде Рикарды, залившейся слезами, мне стало не по себе, и я принялся уверять ее, что обязательно разыщу ее мужа.

С тем я и ушел, преследуемый чувством вины, поскольку я явился вестником такого несчастья, и в то же время надеясь, что Раймон ответит за свою дерзость. Утверждать, что он работает ночи напролет! Неслыханно!

Я решил, что мне нужно вернуться в Палату, объявить об исчезновении нотария и воспользоваться этой возможностью, чтобы установить местонахождение бумаг отца Августина, ибо я знал, что рабочий день Пьера Жюльена всегда начинается после заутрени. Однако на обратном пути, проходя через рыночную площадь, я увидал Роже Дескалькана, остановился и окликнул его. Он был вовлечен в какой-то спор о налогах, ведь торговые сборы порождали не меньший ропот, чем церковная десятина, но прервал свой спор с разгневанным торговцем сыром, когда увидел, что я его жду.

— Приветствую вас, отец мой, — сказал он. — Вы меня искали?

— Нет, — ответил я. — Но теперь, раз я вас нашел, я хочу кое-что с вами обсудить.

Кивнув, он отвел меня в сторону, и мы начали тихий разговор, пока вокруг нас блеяли овцы, покупатели вздорили с продавцами и бродячие торговцы выкрикивали цену на свой товар. Я сказал ему, что Раймон Донат исчез куда-то этой ночью — без вести пропал. Я поделился своим подозрением, что нотарий отсыпается после дебоша в постели какой-нибудь шлюхи. И я попросил, чтобы солдаты сенешаля, хорошо известные среди самых больших греховодников Лазе, поискали нотария, проходя по своим делам.

— Значит, его не было всю ночь? — задумчиво спросил сенешаль. — Да. Это повод для беспокойства.

— Да я не беспокоюсь . Ясно, что такое случалось и раньше. Он вообще может уже сидеть в Святой палате.

— Но может и валяться где-нибудь в навозной куче с перерезанным горлом.

Удивившись, я задумался над этим предположением. С чего бы такие мысли приходили в голову сенешалю?

— Потому что где шлюхи, там и воры, — отвечал он. — Ниже по реке, среди нищих и лодочников, есть люди, готовые перерезать вам глотку за пару башмаков.

— Но я не думаю, чтобы Раймон стал искать развлечений в такой компании. Насколько мне известно, он предпочитал служанок и вдов.