Кэтрин Джинкс - Инквизитор

Я должен добавить, что узнал все это не путем строгого допроса, что подтвердило бы их худшие опасения насчет Святой палаты, но лишь похвалив вид и устройство их оружия. Нет ничего дороже сердцу солдата, чем его меч, или булава, или копье. Показав, как я восхищен этими зловещими предметами, я расположил к себе их владельцев, а после пары ласковых замечаний в адрес епископа (да простит меня Бог, но в Лазе его презирают как никого) я еще больше им полюбился.

Подъезжая к Кассера, наш отряд пребывал в духе приятного взаимопонимания, хотя мы все устали и нуждались в отдыхе. Один солдат, осмелев, решился даже поздравить меня с тем, что я «вовсе не похож на монаха», я частенько слышу это от братьев, но в виде обвинения.

Кассера — деревня, окруженная стеной, поскольку поблизости нет замка, где крестьяне могли бы укрыться в случае опасности. (Форт — это просто укрепленная ферма, значительно более поздней постройки.) К счастью, ландшафт позволяет домам располагаться вокруг стоящей посередине церкви; имей местность больший наклон, это было бы невозможно. Под защитой стен находятся два колодца, несколько огородов и гумён, две дюжины фруктовых деревьев и пара амбаров. В деревне крепко пахнет навозом. Конечно же мой приезд приветствовали с изумлением и с некоторым страхом, пока я не объяснил людям, что мой многочисленный эскорт не угрожает им, но сопровождает меня на случай, если они станут угрожать мне. Многие засмеялись, услышав это, но другие были возмущены. Они принялись с горячностью уверять меня, что непричастны к убийству отца Августина.

Отец Поль, кажется, остался доволен тем, что меня так хорошо охраняют. В отличие от многих других кюре, также живущих в глуши и почитающих себя, вдали от епископского надзора, за королей, — он добрый и смиренный слуга Божий, может быть, несколько робкий и излишне послушный желаниям местного богача Бруно Пелфора, но в общем надежный и честный кюре. Он объявил, что будет счастлив предоставить мне ночлег, извиняясь за обстановку своего жилища, которую он называл «весьма простой». Я, конечно, похвалил его за это, и мы поговорили о достоинствах бедности, не слишком увлекаясь, дабы не переусердствовать в похвалах ей, ибо мы как-никак были не францисканцы.

Затем я сказал ему, что хочу до захода солнца посетить форт. Он предложил сопровождать меня, чтобы указать место, где произошло убийство, и я с готовностью принял его предложение. Дабы он не отставал от нас, я распорядился, чтобы кто-нибудь из моих стражей уступил свою лошадь кюре, а сам остался в деревне до нашего возвращения. Не успел я договорить, как всадник по правую руку от меня соскочил с седла. Позднее я подумал, что этому, вероятно, способствовал избыток красивых девушек в Кассера. После недолгой предотъездной суматохи, которую я не стану живописать, мы тронулись в путь, пока солнце на западе стояло еще высоко. Таинственным образом, во время нашей стоянки в Кассера, многие солдаты разжились хлебом и солониной, коими щедро одаряли тех, кто был не столь проворен и удачлив. Я невольно представил себе, что еще они смогут получить ночью в амбаре Бруно Пелфора.

Я уже описывал тропу, ведущую в форт. И каменистые рытвины, и нависающая листва казались мне зловещими, таящими угрозу, хотя я понимал, что чувства мои вызваны знанием о том, чему они стали молчаливыми свидетелями. Было очень тепло; в тяжелом тусклом небе не было ни облачка; птицы умолкли. Жужжали насекомые, скрипела кожа. Время от времени кто-нибудь из солдат сплевывал или рыгал. Никто не имел особого желания разговаривать: трудность подъема требовала сосредоточенности.

Я без подсказки узнал место смерти отца Августина, когда мы его достигли, потому что кровь была все еще видна. Множество темных пятен до сих пор отчетливо проступали из-под пыли и сухих листьев благодаря не столько своему цвету, сколько очертаниям: капли и мазки, лужи, брызги и струи. От вида этих следов и слабого, но явственно различимого запаха разложения приуныл даже мой кортеж. Я спешился и прочитал молитвы; отец Поль последовал моему примеру. Остальные остались сидеть верхом, неся дозор. Однако наши страхи оказались напрасны — никто на нас не напал по дороге к форту. Никто даже не появился из леса, чтобы поглазеть на нас или поприветствовать нас. Похоже, мы были совершенно одни.

Форт показался внезапно, поскольку, чтобы достигнуть его, приходится подниматься по склону крутого холма, срезанного поверху и образующего треугольное плато. И на этом плато, в окружении высоких вершин, расположен форт. Он стоит посреди заросшего пастбища, довольно далеко от края площадки, где кончается тропа. И потому сокрыт от глаз путника, пока тот не заберется наверх.