Роберт Юнг - Лучи из пепла.

В сознании некоторых жителей Хиросимы — число их трудно установить — сдержанное поведение «чужеземных чертей» никак не вязалось с традиционным представлением о них. К числу этих людей принадлежал и Кадзуо М. Через несколько недель после вступления американцев в город он записал в своем дневнике:

«Белые, выхоленные американцы приятной наружности разгуливают рука об руку с маленькими чумазыми японскими девушками. Когда на дороге попадается лужа — а их сейчас великое множество на наших изрытых улицах, — американец ловко подхватывает свою «подружку» и ставит ее на сухую землю, а затем и сам одним махом перепрыгивает вслед за ней. Матросы расхаживают со своими японскими приятельницами, исполняя роль своего рода ходячих щитов, защищающих эти хрупкие создания от всевозможных столкновений. Девушки тронуты галантностью американских солдат. Сначала они начинают мнить о себе бог знает что, а потом рожают ребят смешанной крови. Лично мне эта преувеличенная любезность со стороны янки кажется просто смешной».

В первые недели оккупации сдержанность чужеземных завоевателей, видимо, несколько разочаровала даже некоторые административные органы префектуры Тюгоку и города Хиросимы. Они, вероятно, ожидали, что новые хозяева, коль скоро они уж появились, крепко возьмут в свои руки бразды правления.

В японских префектурах за долгие годы привыкли к тому, что все вплоть до мельчайших деталей предписывалось «сверху», «из Токио». Американцы обещали общинам более широкие права на самоуправление и самоопределение, и теперь казалось, что эти обещания были даны всерьез. Правда, в префектуриальном управлении, а также в ратуше появилось несколько иностранных советников, но они старались держаться в тени и нередко предоставляли японским чиновникам больше свободы и возлагали на них большую ответственность, чем те могли себе пожелать.

В начале октября 1945 года, когда оккупационные войска вступили в город, в Хиросиме еще не было мэра; бывший глава муниципалитета Курия с 6 августа числился погибшим или пропавшим без вести. Вскоре после «пикадона» городское управление направило нарочного в дом своего руководителя на берегу реки. Нарочный вернулся и сообщил, что он нашел в развалинах дома обуглившиеся останки взрослого человека и ребенка. Эти показания были, однако, недостаточно веским основанием, чтобы объявить мэра погибшим. Возможно, что он, как и многие другие, бежал в горы в одну из ближайших деревень, а теперь еще недостаточно окреп, чтобы связаться со своими коллегами.

Достоверные сведения о судьбе мэра были получены лишь позднее, когда в Хиросиму привезли для лечения его тяжело раненную жену.

— Мой муж, несомненно, погиб, — успела она сказать перед смертью. — В «тот день» он с утра сидел на солнечной террасе дома и разъяснял нашему младшему сыну мудрые изречения Будды. На коленях у него расположился один из внуков. Все мы были вместе в этот мирный час. И чувствовали себя как-то по особенному счастливыми… Горстка пепла, найденная у нас в доме, — это все, что осталось от трех поколений нашей семьи.

Располагая такой информацией, муниципалитет мог наконец подумать об избрании нового мэра. На первом же заседании, однако, выяснилось, что не менее одиннадцати членов муниципалитета погибли. К тому же большинство оставшихся в живых не могли явиться, так как страдали «атомной болезнью». Казалось целесообразным отложить выборы нового мэра до тех пор, пока хотя бы еще несколько членов муниципалитета смогут участвовать в совещаниях.

Но в конце концов избрание мэра стало настолько необходимым, что городские власти решили заполнить бреши в рядах муниципалитета оставшимися в живых городскими чиновниками. 22 октября 1945 года, то есть более чем через два с половиной месяца после атомной катастрофы, в одном из немногих уцелевших от пожара помещений ратуши был назначен новый мэр Хиросимы. В ратуше не было ни стульев, ни столов, а подушек и циновок явно не хватало: поэтому представителям населения Хиросимы пришлось расположиться на полу, покрытом брезентом.

— Это собрание самых именитых граждан города скорее смахивало на тайное сборище разбойничьей шайки, чем на совещание законно избранного и вновь созванного народного представительства, — вспоминает Синдзо Хамаи, которого в знак признания его выдающихся заслуг на посту начальника снабжения назначили заместителем мэра.

Мэром по предложению присутствующих был избран Кихара, пожилой и болезненный человек, долголетний депутат Хиросимы в японском парламенте. На первых порах оккупационные власти не возражали против его кандидатуры, несмотря на то что Кихара был много лет выразителем интересов крайне националистски-монархической группы Ёкусан в парламенте в Токио. Когда впоследствии этого первого послевоенного мэра Хиросимы пришлось сместить из-за его одиозного прошлого до истечения срока полномочий, он с полным правом мог сказать, что никогда не добивался назначения на этот пост, требовавший в те времена истинного самопожертвования.