Робин Янг - Крестовый поход

Барака охнул, отполз чуть дальше, но Бейбарс его поднял, схватив за воротник туники. И тут с принцем что-то случилось. Обезумев от ненависти, он вырвался и швырнул в лицо отцу случайно оставшийся в руке осколок стекла. Осколок не долетел. Шлепнулся где-то посередине. За дверью тронного зала что-то происходило, оттуда доносился шум, но они не слышали. Их внимание было полностью приковано друг к другу. В глазах светилась обоюдная ненависть.

Барака вытер рукавом нос. Его глаза сузились до щелок, но теперь в них не было слез.

— Да, отец, я осквернил твой гарем, — произнес он голосом, лишенным страха. — А ты осквернил свой сан. Хадир, Махмуд, Юсуф и другие умоляли тебя сдержать клятву и уничтожить христиан, но ты их не слушал. Ты знаешь, сколько твоих подданных желают тебе смерти? За твое клятвоотступничество. Но я готов сделать это и сделаю, когда займу твой трон.

Глаза Бейбарса расширились. Он потянулся и встряхнул юнца за плечи. Тот мотнулся, как тряпичная кукла.

— Готов, говоришь, это сделать? Когда сядешь на мой трон? — Он несколько раз сильно ударил сына кулаком в лицо. Затем замер, напряженно дыша. — Но ты на него никогда не сядешь, Барака. Потому что не годен ни на что, тем более управлять страной. Моим наследником будет твой брат Саламиш. — Бейбарс с отвращением отшвырнул от себя сына и отвернулся.

Уилл подбежал к тронному залу следом за Калавуном. В открытую дверь доносился гневный голос Бейбарса.

Дворцовые стражи стояли спиной, и это было хорошо. Рукояткой меча Уилл вырубил одного, а Калавун второго. Забежать в зал и вывести трепещущую Элвин было делом нескольких секунд. Отец и сын их не заметили, занятые ссорой.

— Веди ее в мои покои, — быстро сказал Калавун, вставляя меч в ножны. — За гобеленом в опочивальне увидишь дверь. За ней проход. Иди по нему до лестницы, спустишься по ней, свернешь направо и окажешься рядом с кухней.

В тронном зале послышался визгливый голос Бараки.

— Слушай дальше! — прошептал Калавун. — Минуешь кухню и попадешь в проход, который ведет в город. Выйдешь у мечети, рядом с базаром, где торгуют скотом. Там притаитесь на время. Я пришлю коней и провизию. Мои люди оставят их у входа в мечеть. — Он толкнул Уилла в сторону своих покоев. — Иди!

Дорога из Дамаска, Сирия 17 июия 1277 года от Р.Х.

Уилл проверил коней, достал из мешка бурдюк с водой и вернулся к Элвин. Она сидела на камне, закутанная в одеяло, подтянув колени к груди. Освещенная призрачным лунным светом дорога была пустынна. Верхушки деревьев в долине по берегам реки напоминали облака тумана.

Элвин стучала зубами, выпуская изо рта клубы пара. Уилл протянул ей бурдюк. Она взяла его, но пить не стала. Поверх разорванного платья на нее был надет шелковый плащ гонца султана, превратившийся в лунном свете из фиолетового в серый.

— Надо бы развести костер, да где тут найдешь сучья, — пробормотал Уилл, сбрасывая с себя одеяло и накрывая ее плечи. Затем, ежась от холода, стал смотреть на дорогу.

— Ты по-прежнему опасаешься погони? — спросила она.

Уилл оглянулся и отрицательно покачал головой, но было видно, что это его беспокоит.

Они долго ждали, спрятавшись неподалеку от мечети. Наконец появились люди Калавуна, оставили у входа двух прекрасных коней и мешок провизии. Уилл и Элвин благополучно выбрались из города и до позднего вечера скакали по дороге, хотя никакой погони не было. Здесь остановились на ночлег. Говорили мало, оба погруженные в свои мысли.

— Садись.

Уилл заставил себя оторваться от дороги. Посмотрел на изможденное лицо Элвин. Еще на выезде из Дамаска он, вспомнив слова Саймона, спросил, не больна ли она. Элвин тогда отмахнулась, и он не стал ее расспрашивать, как и она его насчет Мекки. Они чувствовали некоторую неловкость в обществе друг друга, став немного чужими после стольких месяцев разлуки. И только теперь Уилл начал наконец осознавать, что вот она сидит перед ним живая, а ему все же удалось ее спасти. Он подошел к Элвин, сел, взял ее руки в свои. «Боже, ведь я почти ее потерял». Он закрыл глаза и пробормотал благодарственную молитву.

Они долго молчали, тесно прислонившись друг к другу.

— Элвин… — начал Уилл и замолк.

Она посмотрела на него своими мерцающими изумрудными глазами и еле слышно произнесла:

— Прости меня.

— За что?

— Зато, что заставила тебя так рисковать. Сказала мамлюкам, что я твоя жена. Надо было придумать что-нибудь другое, но я не знала… — Она на секунду замолкла, затем спросила: — А что с Саймоном?