Михаил Ишков - Валтасар

На следующий день Набонид официально запросил у Амель-Мардука аудиенцию. Цели ее он не скрывал — отставка. Царь вначале не поверил услышанному. Пустяковый эпизод с применением излишнего пристрастия к какому-то декуму неожиданно превращался в крупный дворцовый скандал, причем Амель-Мардук никак не мог понять, какая нужда заставила Набонида поднимать шум. Он давно хотел избавиться от начальника царской канцелярии, являвшегося, по существу, третьим человеком в государстве, но даже Амель скудным умишком понимал, что последствия подобной отставки будут самые непредсказуемые.

Закир все утро убеждал его в обратном, требовал прислушаться к голосу крови и поскорее убрать Набонида. Хранитель государственной печати доказывал, что начальник царской канцелярии по определению не может быть верен царю, на что Амель обоснованно ответил.

— Представь доказательства?

Когда же Закир принялся горячиться, настаивать, что в этом деле не требуется никаких доказательств, Амель только рукой на него махнул.

— Ладно, уберу Набонида, что дальше?

Закир уверенно заявил.

— Поставишь на его место этого грязного иври Балату-шариуцура. Я сумею держать его в руках.

— Да-а? — усомнился Амель. — Давай-ка послушаем, что по этому поводу думает сам Балату-шариуцур. Послушаем и Седекию. Порой из его уст доносятся дельные советы.

Советника и новоявленного пророка пригласили к царю. Услышав вопрос, они, не сговариваясь, погрузились в молчание.

Амель-Мардук, откровенно оробевший при виде печальных, помертвевших лиц близких к нему людей, не решился торопить их.

Наконец Даниил сделал шаг вперед и, поклонившись, спросил.

— Великий царь хочет услышать, что случится после отставки Набонида?

— Да, — Амель заерзал на троне.

— Начнется война, — Даниил пожал плечами.

— Как это, — удивился Амель. — Между кем?

— Между дворцом и городом. Исход ее очевиден, мы не продержимся более двух недель.

— Ты в своем уме? — Амеля бросило в краску.

Стоявший рядом с ним Закир стал бледен как свежевыделанная кожа для пергамента.

— Да, господин, я в своем уме, — подтвердил Даниил. Затем он, вновь пожав плечами, воскликнул. — И план Закира будет успешно завершен: тебя, господин, лишат царственности, а может, и жизни. Хотелось бы знать, сколько ему заплатили за измену?

Закир повернулся к царю, попытался что-то сказать, но в этот момент подал голос и Седекия, и Амель жестом заставил дядю замолчать. Начал слепец тихо, издалека.

— Слышал голос Бога. На миг прозрел, увидел змею, обвившуюся вокруг твоей шеи, господин. Прости, господин, но ты прислушиваешься к советам дурных людей. Мне зачитали вопросы, которые Закир задавал Рахиму. В них нет ничего, чтобы оправдало Закира. Он достоин смерти.

Слепец протянул Амелю свиток. Царь бегло просмотрел его, потом глянул в сторону Закира.

— Ты с ума сошел? Уйди!

Некоторое время в зале для приемов стояла гулкая, настороженная тишина. Наконец Амель обратился к Даниилу.

— Балату-шариуцур, объясни, почему отставка Набонида приведет к войне между городом и дворцом? Почему ты, например, ты не можешь заменить его в царской канцелярии?

— В нынешних условиях это исключено. Сразу рухнет наша внешняя политика. Крез, лично знакомый с Набонидом и доверяющий каждому его слову, потребует доказательств его вины или измены. Что мы можем представить в качестве доказательств? Вот эти записи? — он сделал паузу и, не дождавшись ответа, продолжил. — Познакомившись с ними, царь Лидии перестанет нам доверять и откажет в сотрудничестве. Амасис решит, что его ловят на крючок, и весь выстроенный с таким трудом союз, направленный после Мидии, рухнет. Далее, как скажется отставка Набонида на внутренней политике? После его ухода храмы объявят о наступлении неблагоприятного для принятия каких-либо серьезных решений месяца. Следующий месяц тоже окажется неподходящим. Ты потребуешь отчета, тебе ответят, что таково расположение звезд на небе. Армия взбунтуется, призовет Нериглиссара…

— Они не осмелятся пойти на штурм дворца.

— У них не будет выбора, — Даниил поклонился, прижал руку к груди. Прости, господин, мне непонятно, зачем нам вообще ступать на эту дорогу? Разве дело в Рахиме, Набониде? Перед нами стоит сложнейшая задача укрепления твоей царственности, а мы собственными руками рушим все до основания и начинаем заведомо проигрышный конфликт с сильными в Вавилоне. Кому это выгодно, если не твоим недоброжелателям?