Михаил Ишков - Валтасар

— Она всегда ненавидела меня.

— Времена меняются, Рахим. Тем более что Рибата я хочу приставить к ее сыну, царевичу Валтасару. Мне кажется, они подойдут друг другу. Рибат умеет вести себя в присутствии особ царской крови и не допустит панибратства. Заодно присмотрит за царевичем. А насчет женитьбы?.. Я хочу, чтобы ты постоянно держал меня в курсе всех приготовлений к семейному торжеству. Когда вы с Набузарданом собираетесь сыграть свадьбу? До Нового года успеете?

Рахим чуть усмехнулся, глянул в сторону Набонида. Тот был невысок, уже достаточно тучен, но по-прежнему быстр и точен в движениях. Он умел вести себя тихо, быть незаметным, и всегда вовремя оказывался в нужном месте. Это было неоценимое качество, которым всегда восхищался Навуходоносор.

— До Нового года, — заторможено, словно размышляя о чем-то своем, кивнул Рахим, — никак не успеть. Но и тянуть нельзя, а то Луринду засидится в девках. Мне кажется, лучший срок — месяц улулу.

— Почему именно улулу? — удивился Набонид. — Зачем так долго ждать? К лету в городе может многое измениться, в город понаедут чужаки, в первую очередь сирийцы, а также египтяне, греки, арабы из южных пустынь. Мало ли кто доберется до Вавилона к концу лета.

Рахим помедлил, потом осторожно поинтересовался.

— Может быть, господин подскажет примерный срок проведения свадебных торжеств, который принес бы молодым счастье и удачу?

Набонид пожал плечами, глянул в сторону открытого дверного проема, через который в помещение попадал свет. Прислушался…

— Я не знаю — это дело частное. Но чем дольше оттяжка, тем дальше удача, а в таких делах улыбка судьбы не последнее дело. Взять хотя бы сирийцев. Они начнут прибывать в Вавилон к празднованию Нового года? Что-то около пяти сотен. Говорят, они заменят дворцовую стражу и сразу возьмут под охрану царский дворец. Вы с Набузарданом собираетесь пригласить их на свадьбу?

— Нет, господин, мы решили ограничиться только своими. Будут родственники, хорошие друзья. Узкий круг. Какое дело сирийцам, призванным охранять священную царственность нашего несравненного владыки до отставного декума! Хотя, конечно, если они надумают, это будет великая честь для нас обоих. Они будут считаться почетными гостями.

— Смотри, Рахим, — Набонид поиграл губами, как бы прикидывая, стоит ли развивать эту тему. При этом он бросил откровенно многозначительный взгляд в сторону коридора и резко сменил тему.

— Меня, надеюсь, позовете?

Рахим не ответил, что было дерзостью по отношению к сильному человеку, принимавшего его в своей канцелярии, однако Подставь спину решил рискнуть. Выбора — это он понял сразу и окончательно — у него уже не было. Разговор зашел слишком далеко. В тот момент отчаянно заболела шея. Ее начало ломить с такой силой, словно голова утяжелилась и стала неподъемна для постаревшего тела.

— Ваша милость всегда желанный гость в моем доме, — наконец выговорил Рахим. Потом помедлил и осторожно поинтересовался. — И все-таки, каков по мнению господина лучший срок для проведения бракосочетания?

— Сейчас ничего сказать не могу. Ситуация прояснится, когда Икишани принудит тебя ломать дом. Неужели ты собираешься тянуть до этого момента? Этак совсем без жилища останешься.

Набонид помолчал потом веско добавил.

— Да и мы все тоже.

В ночь новолуния, [29] Сутки в Вавилоне начинались с заходом солнца и состояли из дня (уму) и ночи (мушу). Они делились на стражи; три ночные стражи — от захода до восхода солнца — и три дневные. Стражи делились на «половины» беру или двойные часы. Каждая половина, в свою очередь, состояла из тридцати «шестидесятых», то есть единиц равных четырем минутам. Это очень маленькая единица времени. В Европе минутная стрелка на механических часах появилась лишь в XVI в. Продолжительность дня и ночи была равно только во время равноденствия. В соответствии с сезонными колебаниями светового дня изменялась и продолжительность дневных и ночных страж, а следовательно и двойных часов, и «шестидесятых». Ровные единицы времени отсчитывались с помощью клепсидр (водяных часов). Вес вытекающей воды измерялся в минах и сиклях: 1 мина (очень приблиз.) соответствовала одной реальной страже. Днем время (Геродот, II, 109) измеряли солнечными часами. Кроме того, в Вавилонии существовали особые таблицы, вырезанные на четырехгранных призмах, колонки цифр на которых отмечали продолжительность дня и ночи в разное время года, измеренную реальными, «равными», часами. Судя по сохранившимся сведениям, утверждение, что наш счет времени был рожден в Вавилоне, имеет под собой основание, как, впрочем, и математика, астрономия, а также медицина. В этих областях знаний греческая цивилизация в процессе очеловечивания окружающего мира служила как бы передаточным звеном от вавилонян к современности. (И. С. Клочков. Духовная культура Вавилонии. Человек, судьба, время. М.1983, С.12). на светлые стражи которой приходился праздник спелых фиников, Рахим вновь приказал постелить себе на крыше. Луринду залила кожаные бурдюки горячей водой, разложила их на ложе таким образом, чтобы дедушке было помягче спать, принесла ворох шерстяных, цветастых покрывал, сама села в уголке, где смыкались глинобитные валики, ограждавшие крышу. Решила подождать благословения или напутствия, услышать от деда доброе слово, ведь завтра он и ее младший дядя Хашдайя должен был сопровождать девушку в дивный сад, построенный великим Навуходоносором для своей жены Амтиду, мидийской принцессы, с которой царь был счастлив всю жизнь. Дед всегда с уважением отзывался об этой необыкновенной женщине. Волосы у нее были светлые, похожие на золотую пряжу, с отливом, напоминающим красную, обожженную глину.