Михаил Ишков - Валтасар

На рынке возле храма дозволялось торговать только чистыми товарами: плодами земли, мясом и шкурами полезных животных, предметами, изготовленными из тех богатств, которыми земля щедро делилась с людьми. Лавки в арочных нишах были собраны в радиальные ряды и заглублены в землю, так что в самые жаркие дни там хватало и тени и прохлады. На перекрестках были устроены небольшие бассейны с фонтанчиками, куда по арыкам поступала вода. Возле одного такого оазиса толпились люди.

Нур-Син подошел поближе и услышал напевный голос киссахана рассказчика, повествующего о приключениях славного Сиямака, сына первочеловека Каюмарса, рожденного из пота Ахурамазды. Был у Сиямака друг звероподобный Гаубарава, вместе они совершили немало подвигов.

Хашдайя дернул Нур-Сина за рукав — пора идти, однако посол выразительно поморщился и приложил палец к губам. Потом шепнул.

— Послушай, как они переделали историю Гильгамеша. Это забавно.

Между тем киссахан нараспев рассказывал многочисленным слушателям, как во исполнения совета отца, открывшего Сиямаку как можно приручить дикого человекозверя, тот отыскал блудницу Шаумат и привел ее в лес, где кормился Гаубарава.

День они сидели в засаде, другой, наконец приходят звери, пьют у водопоя. Пришел и Гаубарава, чья родина горы. Вместе с газелями ест он траву, вместе с зверьми к водопою теснится.

«Вот он, Шаумат! — воскликнул Сиямак. — Расрой свое лоно, свой срам обнажи, красу твою пусть постигнет! Увидев тебя, подойдет он — не смущайся, прими его дыханье. Распахни одежду — он на тебя ляжет. Дай ему наслажденье — дело женщин. Покинут его звери, к тебе прильнет он желанием страстным».

Хашдайя вновь поторопил свояка. Тот нервно отмахнулся.

«Шесть дней миновало, семь дней миновало — Неустанно Гаубарава познавал блудницу. Когда же насытился лаской, к зверью обратился. Увидав пресыщенного, убежали газели…»

Нур-Син вздохнул и двинулся вслед за декумом.

Товаров на рынке было множество, со всех концов верхнего мира их доставляли сюда многочисленные купцы, среди которых заметно преобладали выходцы из Вавилона. Один из завсегдатаев рынка и указал благородному Нур-Сину ювелирных дел мастера, чьи изделия отличались совершенством и разумной ценой. Действительно, таких изящных, отличавшихся тончайшей работой браслетов, какие ему показали в этой лавке, послу встречать не приходилось. Золотой наручный браслет, который он приобрел для Луринду, представлял собой широкий обод, заканчивающийся двумя львиными головами. Тонкость прорезки деталей была поразительна, вставленные вместо глаз мелкие самоцветы придавали зверям живинку и странную завораживающую притягательность.

Хашдайя отвлек заглядевшегося на браслет Нур-Сина.

— Послушай, брат, — так нередко называл он родственника, — давай-ка выбираться отсюда.

— Что случилось? — не отрывая глаз от украшения, спросил Нур-Син.

— Только что видел Шириктума. За сегодня второй раз.

— Ходит за нами?

— Не знаю, но лучше отправиться домой.

Посол кивнул и, заплатив за выбранные украшения, не стал забирать их с собой, а попросил хозяина прислать мальчишку с покупками к нему на постоялый двор.

Они выбрались наверх и не спеша направились в сторону караван-сарая. Шли молча, головами направо-налево не вертели, соблюдали достоинство. Правда, Хашдайя ловко, как только умеют военные, посматривал по сторонам. То невзначай присядет поправить завязку на сапоге, то обернется, чтобы расправить алый плащ. На первый взгляд, никому до них не было дела, никто не преследовал. Успокоившись, они миновали последний поворот и свернули на широкую, набитую колеями от колесных повозок улицу, в конце которой виднелись башни над воротами постоялого двора, Хашдайя перевел дух и снял руку с рукояти акинака, [70] Акинак — короткий прямой меч, который использовали в битве скифы, мидийцы и другие народы востока. купленного им в Экбатанах. Нур-Син и не заметил, как свояк свернул к стене дома по малой нужде. В следующий момент на них вылетела толпа людей в развевавшихся белых одеждах, отличавших ярых поклонников Заратуштры. Нур-Сина закружило, завертело. Его несколько раз ударили по уху, кто-то успел ткнуть кулаком в зубы, затем вавилонского посла вытолкнули поближе к ошарашенному, разъяренному Хашдайей, Тот успел подтянуть штаны и теперь скалился, словно пойманный кот, время от времени взмахивал мечом.

Вавилоняне отступили к глухой стене, встали к ней спинами. Толпа тут же окружила их, отрезая путь к бегству. Защитники слов Заратуштры ярилась криками и угрозами, потом внезапно раздался напевный вскрик, нападавшие притихли и в неуютной, настороженной тишине начали сжимать кольцо.