Иван Басаргин - Дикие пчелы

Наконец человек подошел к логову Черного Дьявола. Увидел груду костей, мерзлого мяса, почесал затылок, заговорил, как это делают часто охотники, когда одни в тайге.

– Хм, логово. А чей след-то? Не лапка, а лапище. Волк? Нет, волчья лапа будет меньше. Тигренок? Нет, след не тигровый. М-да. Барс? А разве те живут в таких логовах? Вот поймать бы незнакомца. И хитер, дьяволина, вырыл себе нору в самом зверовом месте. Добре, Розов еще не прознал про эту таежную целину. Прознает – всех начисто перебьет. Все же волк, но, видно, огромадный.

День угасал. Человек еще потоптался у логова и заспешил домой. Это был охотник Гурин. Все здесь стали охотниками. Все, что передали им старожилы, когда божьепольцы были у них в учениках, они применяли у себя. Но никто все же не смог добыть столько пушного зверя, сколько добывал Макар Булавин или Устин с побратимами. Так и не могли мирские сбросить с плеч нужду. Нужда, как запотевший армяк, все сильнее и сильнее давила на плечи. Все почти влезли к Безродному в неоплатные долги. Даже Козины, сколько ни пыжились, взяли в долг.

Пытались охотники сдавать пушнину контрабандистам или вывозить в Спасск, там ее покупали по хорошим ценам, но пристав Баулин стоял на страже безродновского хозяйства. Он сказал:

– Вы люди вольные, никто вам не запрещает продавать товар на ярмарке, но рассчитайтесь с долгами, тогда можете торговать где хотите. А то всех упеку в каталажку.

И замолчали люди. Сдавали пушнину Безродному по той цене, которую он сам устанавливал. Снова брали в долг муку, крупы, товары, разную разность. Ведь хлебов с полей не хватало, земли трудные. Так вот и жили все, кроме Гурина. Тот отказался брать в долг у Безродного и скоро вышел в крепкие мужики. Обжился, обстроился…

Приход человека насторожил Черного Дьявола. Он добыл на тропе горала, не понес его в логово, а наелся на месте, остатки мяса зарыл в снег. И спать не пошел в свою нору, а остался дремать в еловом распадке. Утром человек приехал к подножию горы на коне, оставил коня в ключе, сам же пошел в крутяк, позвякивая капканами.

Дьяволу были хорошо знакомы эти штучки. Он первый раз попал мордой в капкан, когда потянулся за приманкой, второй раз, еще при жизни Макара, попал лапой. Хорошо, капкан оказался колоночьим, был бы волчьим, то оторвал бы лапу. После этого случая с капканом Дьявол обходил стороной железные ловушки.

Он понял, для чего несет капканы человек, напружинился и крался за охотником. Один раз через дубняки забежал вперед, и, когда человек проходил мимо скалы, где затаился Дьявол, пес едва не прыгнул ему на спину, но удержался от прыжка.

Гурин, обливаясь потом, сопя, шел в гору. Первый капкан он поставил у самого входа в логово, второй замаскировал на тропе, третий засыпал листвой у брошенной давленины. Уверенный в том, что неизвестный зверь обязательно попадет в его ловушки, спокойно пошел к коню.

Черный Дьявол осторожно обнюхал железные ловушки: от капканов шел тонкий запах пихтовой коры, смолы, хвои – значит человек вываривал капканы в пихтовом отваре. Дьяволу это было знакомо: его друг Макар тоже вываривал капканы то в пихтовой коре, то в ольховой, то в валерьяновом корне, чтобы отбить запах железа и человека.

Дьявол обошел все капканы, снова вернулся к первому, который был поставлен под дубком. Загребая задними лапами листву, снег, щебенку, он начал забрасывать ловушку. И вот раздался сильный щелчок, капкан сработал, сжал свои страшные челюсти. Второй стоял на тропе, с этим вышло еще проще: засыпая капкан снегом, Черный Дьявол швырнул лапами камень, который ударился об язычок, и капкан замкнулся. С последним, что стоял у логова, Дьявол долго возился, греб на него снег, глину, но капкан продолжал стоять настороже. Пес в недоумении обошел железную ловушку, решил, что она не опасна для него, и наступил лапой на кучу снега и глины. Капкан подпрыгнул, щелкнул, разбросав снег и мусор. Дьявол отпрянул назад, поднялся на дыбы, но страшные дуги капкана успели прихватить средний коготь. Дьявол метнулся влево, вправо, но тут же притих. Пойман. Вырваться не сможет…

Вернулся Безродный из Спасска. Сказал, что на ярмарке жулье ранило ему руку, валялся в госпитале, потому и приехал без товаров. Решил послать приказчиков.

Груня шагнула к Безродному и в упор бросила:

– Врешь ты все! Это ты убил отца! Ты для блезиру разорил его хутор.

– Какого отца? Ты что, Груня?

– Вчера ночью грабители напали на хутор. Убили отца, его приживалку, перерыли все в амбаре, в омшанике, дома. Что-то искали.