Иван Басаргин - Дикие пчелы

– В кого стрелял?

– В Черного Дьявола, – ответил Хомин.

– Дурак! Что он тебе, помешал? – рыкнул Бережнов.

– Выл. А потом ить это же дьявол.

– Эх! – замахнулся на Хомина Бережнов, но не ожег плетью, опустил. – Поехали домой. Теперь его сто человек не поймают.

Луна упала на сопки. Подле забора крался человек. Вот он остановился у амбара, плеснул керосином на стену, потом подошел к сараю, затем к дому. Вспыхнула спичка, полыхнул огонь. И заметались огни в ночи, залили кровавым светом снег, отогнали тьму. Человек кинулся прочь, низко пригибаясь к земле…

И все же Буран не хотел уходить в тайгу. Он пришел в деревню, сам не зная зачем. Кружился по улочкам. По переулку навстречу бежал человек. Буран тихо зарычал. Человек остановился, попятился назад, затем в ужасе закричал:

– Дьявол! Черный Дьявол! – И повалился на землю. Страх убил его.

Черный Дьявол обнюхал человека, затрусил в тайгу, подальше от людей, от этого суматошного мира.

Хомин очнулся от кошмарного сна. Во сне видел, будто горит дом, сарай, амбар. Проснулся и не поверил, что все это происходит наяву. Выскочил в одних подштанниках. Бежали с ведрами воды люди, кто-то бросал лопатами снег на огонь. Но где там! Подворье Хомина не спасти. Ветер раздувал огонь, метал искры. Стоял гул и треск. Надо спасать ближние дома…

Буран с сопки видел это жуткое кострище, слышал крики людей. Долго стоял и смотрел на этот людской муравейник. Опустился в распадок, затрусил в глубь тайги.

Занялся тусклый рассвет. На месте пожарища дотлевали головешки. Хомин снова стал бедняком.

Но в переулке нашли мертвую Кузиху, а рядом с ней банку с керосином.

– Вот кто был дьяволом! Вот кто подбивал нас против Макара, – говорили люди.

Приехали волостной, урядник, тут же опросили свидетелей, описали подворье и все имущество Кузьмы Кузьмина. Потом был суд. Все, что имел Кузьмин, отсудили Хомину, возместили убыток. Дети не приняли бедняка отца. Кузьма надел на плечи котомку и ушел бродить по земле.

В Ивайловке все переругались. Обвиняли друг друга, что не по-людски похоронили Макара. Проклинали Кузиху, жалели Макара, а с ним Шишканова и Коваля, жены которых остались с детьми, теперь надрываются, чтобы не умереть с голоду, грозились найти истинного убийцу. Никто не верил, что Макара убили эти люди. Потом собрались мужики, отрыли могилу, поправили гроб, насыпали холм земли, ровно поставили крест.

Черный Дьявол ушел от людей. Теперь он волен как шалый ветер. Зов волчьей крови снова увел его в суровые дебри к суровой жизни. Люди не захотели понять его боль, тоску. Отвергнули. Он знал, что проживет без людей. Сильный, матерый, осторожный, теперь он не бросался под копыта изюбров, как это было в первый его уход в тайгу, не убегал от запаха тигров, не тревожил в берлогах медведей.

Черный Дьявол по-волчьи искал себе убежище. У одного из отрогов Сихотэ-Алиня, куда не заходил человек, где вили гнезда осторожные орланы, он остановился. Отсюда было видно море. В погожие дни небо тонуло в море. Сливались по-братски вместе. Здесь в неприступных скалах водились табуны горалов, по склонам, поросшим дубняком, паслись кабаны. В распадках жили изюбры. Здесь была вековая тишина, которая нарушалась только бурями, громами.

Черный Дьявол вырыл нору в глинистом склоне сопки и зажил одиноким волком. Добывал зверей, особенно горалов на переходах с одной скалы на другую. Редко лаял, потом совсем отвык лаять. Брал столько, сколько мог съесть, не больше.

Стал привыкать к этой скучливой и одинокой жизни. И все же его тянуло к людям. Поэтому он выходил на вершину Пятигорья, Ђ которой весь мир был виден как на ладони, смотрел на прихотливые изгибы Голубой реки, на далекие деревни, на дома, похожие издали на даданы, на тихие-тихие дымы и выл. Выл, посылая мольбу небу, тайге, тоскливо выл. Но в ответ лишь отзывалось такое же тоскливое эхо. Не ведал Черный Дьявол, что он пришел на свою родину. Вон, вдали, виднеется его родное село Суворово, даже виден пятистенный дом Макова, еще ближе было Божье Поле. Там жил его злейший в этом мире враг – Безродный. Но там жил и друг – Федька. Его добрая хозяйка Груня.

И вот в середине студеного декабря в его владения зашел человек. Пес насторожился. Он, как волк, не бросился очертя голову прочь, а начал наблюдать за человеком.

Человек прошел по тропинке, что пробили звери в горах, долго всматривался в следы, которые оставил на снегу Дьявол, чесал бороду, хмыкал. Дьявол крался следом, местами даже полз на брюхе, чтобы остаться незамеченным.