Иван Басаргин - Дикие пчелы

– Ладно ты говоришь, но душа твои слова счас не приемлет. Видел я, что люди прячут от меня глаза. Убивец Безродный честнее оказался. Знаешь ли такого? Он мне ту правду рассказал. Да, он! А вы…

– Погоди, Макар Сидорович, правда ли то? Он тебе ее рассказал не без умысла. Зачем он приходил сюда?

– Приходил, чтобы пригрозить мне, ведь это он с дружком расстреливал на перевале корневщиков. Приходил, чтобы забрать пса.

– Теперь охолонь и подумай. К тебе приходил враг. Но умный, не наша дура Кузиха. Он знал, куда тебя можно ударить больнее. Ударил, смял, раздавил. Хитрый волчина!

– Может, и так, – раздумчиво протянул Макар. – Тогда слушай. Безродный сболтнул, что за твою голову наш волостной обещал ему двести рублей золотишком, за мою же две тысячи.

– Хоть будем знать, откуда ждать пули.

– Про убийство на перевале я донес, но не знал, что это был он. Вот и хочу написать Суханову, сообщить фамилию бандита.

– А почему не губернатору?

– Потому что я Суханова, старшего советника, знаю лично. Знают его здесь многие люди. В наводнение 1882 года он сам сюда приезжал, не к нам, а к пермякам на побережье. Много помог людям. Дал семян на посев хлебов. До сих пор ту пшеницу называют «сухановской» – урожайная, добрая пшеничка. Ходил к нему, когда ждал сына из плена. Ничего, добрый мужик. Может с мужиками обходиться.

– Пиши. Знаю, мало что изменится от этого, но, может, хоть одного подлеца приструнит. Нам с тобой терять уже нечего.

– А Безродный говорил, что он всех купил!

– Об этом тоже напиши. Всех купить нельзя, хотя в нашей губернии мало честных людей. Может быть, Суханов будет честнее других. Пиши, я завтра же бегу во Владивосток и передам твое письмо Суханову и друзьям.

– У тебя друзья не из тех ли, кто бунтовал в пятом? Эту-то правду ты можешь мне сказать?

– Да, мои друзья из тех. Хотя сейчас их мало осталось. Жандармские ищейки ладно поработали. Но придет час – окрепнем.

Макар помнил то смутное время. Был заключен унизительный для России Портсмутский мир. Прошел слух, что из плена возвращаются солдаты и матросы. Макар к тому времени уже был одинок, как обсевок на обочине. Тех, кто умер или погиб, он похоронил, но не верил, что погиб его старшой. Бумаге, присланной свыше, не верил. Все надеялся, что сын в плену. Часто ездил в город, подолгу там жил, ожидая суда, что шли из Японии. Его можно было каждый день видеть на причалах, где он подранком-бакланом сидел нахохлившись и грустно смотрел в море. «Неужели всех привезли? Эх, полынь-трава горькая!» – тихо шептал. Приходило судно с пленными солдатами, матросами, что остались живы после разгрома под Цусимой эскадры адмирала Рожественского. Макар бросался к трапу, заглядывал в лица, спрашивал:

– Моего тут сынка нет, ну Григория Булавина? У него родинка на брови, тут вот, на самой серединочке, – показывал, где была родинка у его сына.

– Нет, не видели. Но, может быть, на другом судне прибудет, – подбадривали Макара служивые.

Во рту вязкая горечь. Один, на весь мир один-одинешенек.

А город Владивосток бурлил, город орал, город требовал свободы, гремел от страшных слов.

Подняли восстание матросы в октябре 1905 года. Это были запасные, неблагонадежные, бывшие пленные. Ровная строчка пулемета подавила эти крики. Макар мог бы успокоиться. Но его снова разбудил рев и выстрелы в начале января 1906 года, когда подняли восстание солдаты и матросы Владивостокского гарнизона. А потом была демонстрация. Макар, как в бреду, шел в колонне. А на Вокзальной площади их встретили пулями. Снова захлебывались пулеметы. Макара царапнула пуля по плечу. Демонстранты разбежались. Макар ушел домой. Он уже знал: его сынок не вернется. Потом дошли слухи, что еще бунтовали минеры бухты Диомид, которых тоже разбили, судили, и зачинщиков расстреляли.

– М-да, тогда творилось бог знает что, – выдохнул Макар. – Меня наши кляли, что будто я был в голове всех бунтов. Не дорос я до этого. А здря.

– Пиши, пиши письма, одно для Суханова, второе для моих друзей.

Макар Суханову написал короткое письмо с приметами убийц: «Ваше превосходительство, это я пишу не для праздного доноса или мести, это всяческа правда, кою я могу с друзьями засвидетельствовать, что Безродный бандит и убийца. Внемлите голосу разума и приструньте Безродного, коий бродит по тайге и убивает всех подряд. Пора навести в тайге порядок, как в доме своем, вымести мусор, отделить зерна от плевел. Приложил руку Макар Булавин…»

Письмо к друзьям было большое и подробное, с описанием многих сцен, как купля и продажа аборигена Арсе Заргулу, о деньгах за молчание…