Виктор Поротников - Митридат

Они прошли совсем немного рука об руку, когда Митридат восхищенно вымолвил:

— Мама, ты необычайно хороша в этом венке!

— Так я нравлюсь тебе в нем? — отозвалась польщенная Лаодика.

— Очень!

— Как женщина нравлюсь или как вакханка?

Митридат уловил прозвучавший намек, и в этот миг ему стало ясно, ради чего его мать затеяла все это, сбежав вместе с ним от своих приближенных, толкаясь вместе с ним среди мимов и подвыпивших зрителей, угощаясь дешевым вином возле распахнутых настежь дверей таверн и харчевен. Сколько раз за все это время они прижимались друг к другу, стиснутые в давке, дышали друг другу в лицо, когда вокруг происходило бурное веселье, целовались, возбужденные этим и всем творившемся на празднике. Митридат позабыл про свою робость и стыд в этих шумных хмельных сумерках, часто совсем не по-сыновнему обнимая свою красивую мать, которая вроде бы и не замечала этого.

«Она лишь делала вид, что не замечает, — мелькнуло в распаленном внезапной страстью мозгу Митридата, — на самом деле она к этому стремилась!»

И он, не колеблясь, ответил той, что не спускала с него ожидающих глаз:

— Нравишься как вакханка, но еще больше как женщина!

— Тогда куда мы так спешим, мой милый? — изобразила удивление Лаодика, замедляя шаг.

— Скоро рассвет… — смущенно пробормотал Митридат, стыдясь того, что столь явно выдал свою похоть. — Я думаю, нам лучше проникнуть во дворец под покровом темноты.

— И угодить в лапы Гистана, — возразила Лаодика, останавливаясь на месте. — Этот Цербер не даст нам уединиться, поверь мне.

Кровь прилила к щекам Митридата при этих словах. Так его мать желает его, как и он ее! И не скрывает этого!

— Я знаю, куда нам следует пойти, — продолжила Лаодика с воодушевлением, — там нам никто не помешает.

— А нас не могут узнать? — забеспокоился Митридат.

— Не думаю, — беспечно бросила Лаодика и потянула сына за собой.

Митридат совсем не знал Синопу, поэтому покорно шагал рядом с матерью по спящим улицам города, перешагивая через узкие сточные канавы, обходя повозки, на которых приехали сельские жители, дабы полюбоваться на Дионисии и напиться дармового вина. В некоторых повозках, укрытых от дождя рогожей, спали люди. Из них доносился негромкий храп и неясное бормотанье во сне. Мулы и ослы селян находились в конюшнях у городских родственников и друзей. Не имевшие в городе родни и знакомых держали своих животных в загоне на скотном рынке за небольшую плату.

Сын и мать прошли через этот рынок, расположенный близ южных ворот Синопы. Стража, охранявшая загоны с крупным и мелким скотом, не спала, хотя была изрядно навеселе.

Какой-то воин в сдвинутом на затылок шлеме крикнул Митридату:

— Где ты подцепил такую богиню, парень?

Другой, полагая, что с юношей идет гетера, окликнул Лаодику:

— Ты из какого квартала, красотка? Где тебя можно найти? Митридат хотел ответить грубостью на нахальство стражей.

Однако Лаодика не позволила ему этого, властно прошептав: «Не забывайся!»

Тут же с лукавой улыбкой повернув голову, она небрежно ответила воинам, стоявшим у входа в загон:

— Ищите меня в порту. В таверне «Симплегады». Стражники заулыбались.

— Мы придем туда, красавица.

— Эту таверну мы знаем.

Удаляясь, Лаодика помахала воинам рукой:

— До встречи, храбрецы! Захватите побольше серебра! Сзади раздался радостный пьяный смех.

— Зачем ты дразнишь этих негодяев? — недовольно спросил Митридат. — А если кто-нибудь из них узнает тебя? Или увяжется за нами?.. И откуда тебе известна таверна «Симплегады»? Ты бывала там?

— Сколько вопросов сразу! — засмеялась Лаодика и игриво потрепала сына по щеке. — Неужели ты ревнуешь? Или и впрямь думаешь, что я торгую собой в «Симплегадах»?

Митридат хранил хмурое молчание, глядя себе под ноги.

— Я часто бываю в порту, поскольку сидению во дворце предпочитаю прогулки по морю на быстроходном корабле, — сказала царица. — Таверна «Симплегады» находится как раз неподалеку от стоянки царских кораблей. Моряки хвалят эту таверну, я сама слышала. Правда, самой бывать там не доводилось.

— Верится с трудом, — проворчал Митридат. В нем и в самом деле шевелилась ревность.

— Клянусь чем угодно, — легко и просто произнесла Лаодика. — Ну не дуйся на меня! Как ловко я провела этих глупцов. Пусть-ка поищут меня в «Симплегадах»!

Лаодика засмеялась безудержно и громко. Она явно перебрала вина на празднике, поэтому была немного развязна.