Виктор Поротников - Митридат

— Я знаю, что мой отец был верным союзником Рима, — пристально глядя на посла, сказал Митридат. — Мой отец помогал римлянам победить Карфаген. Он посылал свое войско против Аристоника, но как римляне отблагодарили моего отца за верность? В награду за победу над гелиополитами отец получил Великую Фригию, за которую, правда, ему пришлось заплатить тысячу талантов одному римскому полководцу. Несколько лет спустя, уже после смерти отца, римский сенат вдруг посчитал эту сделку незаконной и забрал Фригию обратно, не вернув уплаченные за нее деньги. По-моему, дорожить такой дружбой станет только глупец, а как по-твоему, римлянин?

Маний Аквилий сразу почувствовал и скрытый упрек, и язвительность вопроса, ведь тем римским полководцем, продавшим Фригию отцу Митридата, был не кто иной, как он сам. По сути, он уступил Фригию понтийцам за щедрую взятку, которую сам же и выпросил.

Понимая, что все его оправдания бесполезны и нелепы, Маний Аквилий постарался разрядить возникшее затруднение обещанием поставить в римском сенате вопрос о возвращении Великой Фригии понтийскому царю.

— Сенаторы отнесутся с большим вниманием к этому делу, если царь Понта не будет препятствовать возвращению на царство Никомеда и Ариобарзана, — мягко заметил Аквилий.

— Когда Рим вернет мне Фригию, тогда я и стану разговаривать с его послами о Никомеде и Ариобарзане, — жестко поставил условие Митридат.

Все попытки Мания Аквилия хоть как-то смягчить Митридата не увенчались успехом. Тогда римский посол перешел к угрозам.

— На твоем месте, царь, я бы не испытывал терпение Рима. Если ты не станешь выполнять требования римского сената, то лишишься царства!

— Разве Рим победил италиков и готов к новой войне? — дерзко улыбаясь, спросил Митридат.

— Рим всегда готов воевать, царь, — горделиво ответил Аквилий. — И если ты не сменишь упрямство на благоразумие, то в скором времени увидишь знамена римских легионов на своей земле. Но, клянусь Юпитером, царь, я желал бы видеть тебя не врагом, а другом римского народа.

Ничего не добившись, римское посольство покинуло Амастриду. Тирибаз сказал Митридату:

— Ну вот, ты раздразнил римлян своей несговорчивостью. Теперь, чтобы сохранить лицо, они должны будут действовать и сами дадут тебе повод к войне.

Действительно, хотя приближалась зимняя непогода, наместник Пергама Луций Кассий во главе сильного отряда вторгся в Вифинию и с ходу захватил Никомедию. Одновременно Маний Аквилий с другим войском вступил в Каппадокию и быстро дошел до ее столицы Мазаки. Митридат Младший предстал перед отцом, усталый и похудевший. С ним было всего несколько человек. Все те, кто не бросил его во время стремительного бегства из Каппадокии.

Митридат выслушал полный горечи рассказ сына о том, что случилось.

— Я собрал войско и двинулся навстречу Аквилию, едва узнал о его вторжении. Я наткнулся на отряд Аквилия у реки Галис, римлян в нем было немного. Основную массу составляли наемники из Писидии и Киликии. Вместе с Аквилием шел Ариобарзан с несколькими сотнями верных всадников. Так как наступил вечер, я приказал разбить лагерь, чтобы начать сражение утром. Ночью почти все каппадокийцы из моего войска перебежали к Ариобарзану, со мной остались лишь персы и эллинские наемники. На рассвете я стал отступать к Мазаке. Аквилий и Ариобарзан преследовали меня по пятам, мой отряд быстро таял в постоянных стычках. На подходе к Мазаке я узнал, что в городе полно сторонников Ариобарзана. Все приверженцы понтийского царя изгнаны, и народ с нетерпением ожидает прихода римлян. Тогда я повернул коня в горы…

Юноша умолк, а затем, обессиленный, лег на скамью и тут же уснул, сраженный усталостью.

Митридат приказал щедро наградить всех спутников своего сына, наделе доказавших ему свою преданность. Итак, Каппадокия вновь потеряна для него, уже в третий раз!

Но на этом печальные известия не кончились. В Синопе объявилась Клеопатра, с ней было около четырехсот воинов. Это все, что осталось от той тысячи персидских всадников, данной ей отцом в качестве приданого.

Узнав о прибытии дочери, Митридат выбежал на двор к главным дворцовым вратам, свита еле поспевала за ним.

На Клеопатре была персидская мужская одежда: штаныанак-сириды и кафтан с широкими рукавами. Девушка спрыгнула с коня и бросилась в объятия к отцу. Островерхий шлем упал с ее головы.

— Где Сократ? Почему ты здесь без него? — спрашивал Митридат, приглаживая длинные золотистые волосы Клеопатры, выбившиеся из растрепавшейся прически.