Виктор Поротников - Митридат

Впрочем, Орсабарис довольно часто можно было видеть и в женском одеянии. Но и тут она была верна себе: Орсабарис носила либо чересчур короткие хитоны, либо длинные, но с такими разрезами на бедрах, что любой нескромный взгляд мог узреть не только ее голые ноги, но и нечто большее.

Махар, ошибочно полагая, что по одеянию и поведению Орсабарис более склонна к распутству, нежели Апама, как-то раз попытался запустить руку девушке под платье.

В руке у Орсабарис мигом появился короткий кинжал, которым она резанула Махара по локтю. На хитон юноши брызнула кровь. Махар в страхе отпрянул.

— Больше не делай так, братец, если не хочешь стать евнухом, — угрожающе сказала Орсабарис и, подмигнув Махару, провела изящным пальчиком по голубоватому лезвию.

В следующий миг Орсабарис расхохоталась, видя, что Махара трясет нервная дрожь.

После этого случая Махар стал относиться с опаской к Орсабарис.

Однажды в разговоре с Апамой Махар намекнул, что их отец взял в жены своих сестер Статиру и Антиоху.

— Так было заведено в династии Ахеменидов, от которых понтийские цари ведут свой род, — заметил Махар, бросая на Апаму вожделенные взгляды.

— А ты полагаешь, что твоей матерью была Антиоха? — Апама пропустила непристойный намек брата мимо ушей. — Я слышала краем уха от Роксаны, нашей тетки, что настоящую твою мать звали Лаодикой. Отец ее очень любил и, когда она умерла, велел положить ее забальзамированное тело в усыпальницу. Он и поныне навещает ее там время от времени.

Махар несколько мгновений, не мигая, глядел на Апаму. Затем покачал головой, словно на него снизошло вдруг озарение.

— Так, вот в чем дело, — пробормотал он. — Вот что скрывают от меня все вокруг.

В памяти Махара возникла красивая женщина с ослепительно-синими глазами и улыбкой богини, которую он увидел впервые, когда ему было семь лет. Отец сказал ему тогда, что это его родная тетка Лаодика. Махар до такой степени был поражен неотразимой красотой своей тетки, что выразил свое детское расположение к ней тем, что укусил ее за руку.

Отец слегка побранил его за это. А красавица-тетка поцеловала Махара, шутливо назвав кровожадным мальчиком.

Неужели эта восхитительная женщина — его мать? Но зачем было скрывать это от него?

— Апама, как, по-твоему, похож я на Лаодику? — спросил Махар.

— По-моему, похож, — ответила Апама.

— Значит, Клеопатра мне родная сестра?

— Да.

— Где она? Я хочу расспросить ее о нашей матери.

Видя, что Махар сгорает от нетерпения, Апама отправилась на поиски младшей сестры. Она разыскала ее и привела в свою комнату.

Клеопатра очень удивилась, когда ей сообщили, что у нее с Махаром, оказывается, одна мать. Она не поверила в это.

— Мама никогда не рассказывала мне про тебя, — глядя на Махара серьезными глазами, сказала девочка. — Она рассказывала мне про Ариарата, который родился у нее раньше меня.

— Что ты можешь помнить, глупая, ведь тебе было четыре года, когда мамы не стало, — сказал Махар.

— Нет, я все помню, — возразила Клеопатра, которая была смышлена не по годам. — Незадолго до смерти мама сказала мне, что она родила нашему отцу дочь, то есть меня, и теперь хочет родить ему сына. У нее в животике уже шевелился младенчик. Если бы ты был ее сыном, она бы так не сказала.

Резонность доводов юной Клеопатры несколько смутила Махара.

— Клеопатра, но ведь я похож на твою мать? — спросил он.

— Нет, не похож, — склонив голову набок, ответила девочка. — Вот я похожа на нее. Скажи, Апама, правда же, я похожа на свою маму?

— Конечно, радость моя, — подтвердила Апама, целуя Клеопатру. — Ну, иди, играй дальше со своими подругами.

Клеопатра убежала, бросив на Махара любопытный взгляд: Махар ей очень нравился.

— Ничего не понимаю, — проворчал Махар и взглянул на Апаму, ожидая, что скажет она.

В глазах Апамы промелькнула какая-то тревога, которой она явно не хотела делиться с братом.

— Тут что-то не так, — мрачно произнес Махар. — Как ты думаешь, сестра?

Апама отвела взор и негромко сказала:

— Есть еще одна Лаодика, Махар, — наша бабушка… Говорят, она тоже была необычайно красива. Отец очень трепетно к ней относился, ее тело после смерти также поместили в усыпальницу.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что наш отец так обожал свою мать, что прижил с ней ребенка, — задыхаясь от волнения, проговорил Махар, впившись глазами в сестру. — По-твоему, этот ребенок — я?! Отвечай же, Апама! Не молчи!..

— Я не знаю, Махар, — пролепетала девушка, пожалев о сказанном. — Не думай об этом. Конечно, такое невозможно.