Виктор Поротников - Митридат

— Теперь, полагаю, ты напилась вдоволь, — холодно произнесла Роксана.

— О да! — усмехнулась гречанка, вытирая губы ладонью. Чтобы не встречаться взглядом с Роксаной, она опустила тяжелые веки с длинными ресницами.

Роксана наслаждалась смущением Митридата и той неловкостью, какая охватила бывшую диктериаду. Но ей этого было мало, ибо она чувствовала сейчас свое превосходство над ними, униженными и пристыженными. Ей хотелось чего-то большего, чего-то такого, что морально раздавило бы и уничтожило их обоих. Просто уйти Роксана не могла, поскольку это выглядело бы как потворство супругу с ее стороны, считала она. А ей хотелось проучить Митридата, причем в присутствии его очередной любовницы.

Роксане хотелось уличать и обвинять именно теперь, когда она стоит одетая перед голым Митридатом, которому нечего возразить, ибо объект его постыдного вожделения находится тут же.

И Роксана заговорила нарочно по-персидски, чтобы гречанка не понимала, что она говорит и потому не перебивала бы ее. К тому же фразеологические обороты персидского языка, более архаичного и целомудренного, чем язык эллинов, как нельзя лучше подходили для того, чтобы задеть Митридата за живое.

Роксана насмехалась над Митридатом, делая акцент на учении магов, блюстителей чистоты и непорочности царской власти. В предписаниях магов имелись указания на то, что допустимо царю в постели с супругой, а что — в постели с наложницей. Особо отмечались блудницы, которых персидскому царю непременно следовало сторониться, дабы не осквернить такой связью свое тело и доброе имя.

Начитанная Роксана знала, чем поддеть Митридата и кроме этого.

Она напомнила ему про Александра Великого, ставившего военные подвиги выше сладострастных утех, про Ганнибала, никогда не позволявшего себе увлекаться женщинами, про Пирра, который восторгался не женскими прелестями, но оружием и идущими на битву воинами.

«Ты грезишь славой этих великих мужей, а сам купаешься в разврате, в то время как римляне без войны отнимают у тебя страны и города! — упрекала Митридата Роксана. — Ты поручил своим друзьям перевооружать войско, строить корабли, набирать новобранцев, сам же остаешься в стороне от этого, ведь у тебя много других забот сладострастного характера, не так ли? До римлян ли тебе, Митридат, если ум твой занят совсем другим!»

— Замолчи, Роксана! — краснея, воскликнул Митридат. — Умоляю, замолчи!

Но Роксана не унималась:

— Меня всегда поражало, почему в таком сильном теле, казалось бы, созданном для ратных трудов, живет слабовольная душа сладострастника, постоянно рвущегося к совокуплению с разными женщинами, как иные цари рвутся в битву.

— Уходи, Роксана! — Митридат угрожающе поднялся с ложа и шагнул к сестре. — Уходи прочь!

Однако Роксана не испугалась.

— Убей же меня своей рукой, — выкрикнула она прямо в лицо Митридату, — убей, как ты убил Ариарата. Это возвысит тебя в глазах твоей потаскухи! Взгляни, как она смотрит на тебя и на твой прекрасный, воистину неотразимый сатировский жезл, которым ты покорил столько женщин…

С этими словами Роксана смело коснулась бессильно обвисшей мужской плоти брата.

Больше она не успела ничего сказать, лишь увидела перед собой искаженное от ярости лицо Митридата и его занесенный кулак. Сильный удар поверг ее на пол и погрузил в черное немое забвение.

Очнулась Роксана у себя в спальне на постели. Рядом с ней сидела плачущая Ниса в тонкой ночной рубашке с распущенными волосами.

Увидев, что Роксана открыла глаза, Ниса перестала плакать и подсела поближе к сестре.

— Как я испугалась, Роксана, — взволнованно прошептала Ниса, — когда воины принесли тебя в гинекей, бесчувственную, на руках. С ними был Митридат, злой как демон! И с ним эта женщина, что состоит в дворцовой страже, она все время старалась его успокоить.

Роксана в молчании взирала на сестру. Потом ощупала свое лицо и обнаружила на скуле большой синяк.

— Больно? — участливо спросила Ниса и осторожно дотронулась кончиками пальцев до синяка, но тут же отдернула руку, едва Роксана поморщилась от боли. Ниса печально вздохнула и сообщила: — Митридат отсылает нас завтра в Амис. Тебе разрешено взять с собой Евпатру, а мне моего Ксифара взять не разрешили.

И чувствительная Ниса снова заплакала.

«Уж лучше уехать в Амис, чем делить мужа с бывшей блудницей!» — подумала Роксана, закрывая глаза.

Она была даже благодарна Митридату за побои, это поможет ей разлюбить его.