Альфред Дагген - Деус Вульт!

Зимняя ночь тянулась и тянулась, но ничего не происходило. Они замерзли и проголодались. Кони беззвучно дрожали, и в темноте слышались голоса неверных, переговаривавшихся на своем кладбище. На холме за рекой, где молча трудились люди графа Танкреда, было все спокойно. Время от времени до них долетали случайные звуки со стороны дозоров, располагавшихся севернее. Вдруг конь Рожера поднял голову и тихонько втянул в себя воздух. Рожер не столько увидел, сколько почувствовал, что конь навострил уши. Он шепнул соседу:

— Передайте герцогу, что моя лошадь кого-то почуяла.

Турки на кладбище шумели сильнее обычного, распевая свои дьявольские молитвы, отгонявшие призраков ночи. Но вскоре стали прислушиваться и остальные дозорные: казалось, на мосту началось какое-то движение. Герцог велел пикету выдвинуться вперед. Они сделали несколько шагов и остановились, вглядываясь во тьму. Вдруг конское копыто высекло искру из камня, герцог во всю мощь легких вскричал: «Deus vult!», и они галопом понеслись к мосту, начинавшемуся в ста пятидесяти ярдах. Рыцари врассыпную скакали по неровной, скалистой тропе, и Рожер вдруг понял, что еще шаг, и его лошадь споткнется. Страх свалиться с лошади, парализующий, как боязнь высоты, был настолько силен, что он отвел шпоры и колени подальше от боков животного и инстинктивно натянул поводья. Вдали показалась группа турок, но неумение управлять лошадью сыграло с Рожером злую шутку. Его конь привык к совершенно другим командам. Почувствовав рывок узды, он повернул вправо и поскакал вдоль диспозиции врага, видимо, ожидая, что его всадник начнет стрелять из лука. Обезумев от ярости, Рожер заставил лошадь развернуться и сломя голову помчался вдогонку за остальными. Но он опоздал: турки во всю прыть скакали обратно, а рыцари прекратили погоню. С кладбища посыпался дождь выпущенных наугад стрел, и дозорные легким галопом возвращались назад.

Герцог был очень доволен собой. Наконечник его копья обагряла кровь. Никто, кроме него, не успел схватиться с врагом. Как многие военные вожди, он умел видеть затылком и не преминул сделать Рожеру замечание.

— Молодой человек, я видел, как ваша лошадь рванулась в сторону. Вы ведь из «туркополов», верно? Если я вручил вам лук, это не значит, что следует забыть о копье. Надеюсь, в следующий раз вы лучше управитесь с конем. Господа, мы еще постоим здесь, но можно спешиться: чтобы подготовить следующую вылазку, им понадобится время.

Рожер был вне себя от ярости и унижения. Он не ожидал от лошади такого финта, но виноват он был сам — струсил. После того как в детстве ему довелось упасть со споткнувшейся на полном скаку лошади, он всю жизнь боялся свалиться снова. Весь остаток ночи его обуревало отчаяние. Он поклялся, что во время следующей атаки будет нещадно пришпоривать коня и поскачет вперед, даже если перед ним будет берег Оронта.

Когда поздний ноябрьский рассвет окрасил небо, дозор возвращался на восток, к временному мосту на краю лагеря. Рожер передал коня дожидавшемуся его слуге и громко позвал Анну, чтобы она помогла ему снять доспехи. Жена вышла из хижины полусонная, дрожа на холодном ветру.

— Доброе утро, Рожер! Ну и погода… Как прошла ночь? Я слышала, герцог Нормандский сегодня был с вами. Тебе представилась возможность отличиться. Сумел ты ею воспользоваться?

— О да, сумел. Только совсем не так, как ты думаешь. Банда турок попыталась совершить вылазку по мосту, а герцог Нормандский поскакал на них в атаку, не сказав нам ни слова. Я замешкался, а потом мой конь заартачился и встал как вкопанный. Герцог при всех сделал мне выговор за плохую выездку. Он хорошо запомнил меня, и теперь нам не видать замка как своих ушей!

Он зашвырнул оберк в хижину и выругался. Целых пять часов он пытался найти себе оправдания, пока в конце концов не пришел к выводу, что во всем виноват проклятый конь.

— Ах, как жаль, дорогой, — испуганно сказала Анна. — Не конь, а наказание! Наверное, тебе следует попрактиковаться на чучеле. Займись этим днем, в таком месте, где тебя увидит герцог. Может быть, твое желание исправиться произведет на него хорошее впечатление.

— Будь я проклят, если стану учиться верховой езде на виду у всего войска! — взорвался Рожер. — Не собираюсь я производить впечатление ни на герцога, ни на кого-нибудь другого! Я бы с удовольствием вообще убрался с его глаз куда подальше. У меня это дурацкое паломничество давно в печенках сидит! Замучился как собака. Буду спать весь день. Когда ты сменишь подкладку шлема? У меня от грязи начинается головная боль. Завтрак готов?